Хотя рискнуть и можно было.

А Энсел по-прежнему был углублён где-то в себе. Он сидел на краешке кресла с опущенной головой и ломал пальцы, то и дело постукивая по полу носками ботинок. Как будто бы его мысли ему казались гораздо интереснее всего того, что говорилось вокруг, или же они просто увлекли его не на шутку, потому как были чересчур полными боли.

– У нас есть свой человек в Штабе, который не может из него выбраться, – процедил он наконец сквозь зубы. – Но мы просто забываем об этом, как будто бы нам совершенно не важно, сколько нас, отбыл ли кто-то, прибыл ли.

Сандра сначала не поняла его речей. А потом вспомнила.

И ей стало вдруг невероятно стыдно, потому как она была в Штабе, а значит, легко могла найти в нём Миранда, передать ей что-нибудь от Энсела, который в Штаб возвращаться опасался, хотя некоторые на его месте бы тут же ринулись в самое пекло. Но он думал не о себе, когда не собирался лезть туда, где его могли убить. Он думал о мятежниках, о том, что его навыки пригодятся им всем, что он пригодится им всем, и он не может собой рисковать, пока ещё не представлял собой ненужный механизм, который пора отправлять на свалку.

Сандра вдруг поняла, что пока все беспокоились о ней, пока всё крутилось вокруг неё, некоторым было за кого переживать сильнее. И это было правильно. Она лишь не могла понять, почему такую реакцию вызвало её исчезновение и почему это действительно беспокоило мятежников. Неужели им так дорога была её жизнь? Неужто она представляла для них такую же ценность, как для Аманды Коллендж?

– Энсел, раз камеры восстановились, то ты сможешь видеть её каждый день, разве нет? – обратилась она к нему с желанием помочь в голосе. Наставник повернул к ней голову.

– Я не хочу её видеть, Сандра, – кисло ухмыльнувшись, сообщил он. – Я и так уже видел достаточно, чтобы понять, что смысла в этом никакого нет.

С этими словами он вышел из гостиной, а Сандра почувствовала себя будто бы сброшенной с обрыва: её попытки словно обратились в прах за ненадобностью, однако не это её ошеломило. Её ошеломил сам факт того, что Энсел так легко отпустил Миру.

Она просто не могла поверить, что порой люди с лёгкостью избавляются друг от друга, перечёркивая всё, что было между ними ранее. Закрывая на это глаза. Убегая к другим людям, будто надеясь получить у них приют.

Сандра взглянула на Маркуса. А тот и ухом не повёл, всё ещё, по-видимому, размышляя об одном: кто же мог оказаться предателем, если предатель вообще был?

***

Элис вернулась в свою комнату в секторе А. Вошла, встала у двери, а потом с разбегу плюхнулась на кровать, обратив лицо, которое тут же накрыла ладонями, к потолку.

В голове крутился теперь лишь один вопрос: что же она наделала?

Она посмела проникнуть в секретную комнату в секторе В, провести там не две секунды, а добрых десять, как минимум, минут, поговорить с Мирандой, которая теперь была Подозреваемой, взятой под особый контроль.

Она допустила немало ошибок, и их масса словно превышала массу её собственной жизни.

Вздремнуть не получалось, хотя хотелось. Поэтому она встала, умылась холодной водой, взяла свой рабочий планшет, решив почитать на нём что-нибудь о работе Наставника Посвящаемой. Потому что от этой должности ей было не отвертеться, что бы она там сегодня не наплела Миранде.

Информация нашлась довольно быстро, и она радостно принялась за чтение.

Оказалось, функции Наставника не отличались какой-либо уникальностью. Они были предельно просты.

Для начала, на первых порах Наставники были обязаны посещать все церемонии со своими Посвящаемыми, будь то или награждение, или удаление, или ещё что-нибудь. Таким образом, они помогали своим ученикам адаптироваться, влиться в не знакомую для них обстановку.

Также Наставники должны были следить за посещением Посвящаемыми Штаба в необходимое время.