Сама становилась хладным трупом, но, в отличие от своего окружения, – ещё пока живым.

Она сгорала от стыда и холода. Она никогда не хотела никого подставлять. Что же получилось? Маркус сейчас наверняка весь изволновался, Кастор из-за неё и вовсе чуть не умер в прямом смысле этого слова. А теперь умирала она. Медленно, мучительно, страшно.

Мать вообще, наверное, сидела дома и страдала из-за того, что вовремя не рассказала дочери всей правды. Не рассказала об её отце, не рассказала, наконец, о самой себе. Ведь, как выяснилось, Сандра совсем не знала её. А то, что о ней знала, вполне могло оказаться ложью. Всякие байки о детстве, воспоминания о родителях. Теперь даже эти мелочи казались пластмассовыми и высосанными из пальца.

Сама того не заметив, Сандра заплакала, только слёз не было видно. Она сотрясалась глухими рыданиями, оплакивая саму себя. Сидела на полу, прислонившись спиной к двери, с зажмуренными глазами и шептала: мама, мама, мама… Только никакая мама ей помочь не могла. И ей уже чудилось, что никто, никто не был способен её спасти.

Она закричала. Даже не то что бы закричала, а завопила, завыла.

Она очень хотела домой. Или к Маркусу. Да хоть на верхний этаж больницы. Главное – в тепло. К живым людям.

Уже онемевшей рукой она вновь потянулась к телефону, который был для неё единственным способом связи с остальным миром. Единственным шансом на спасение.

Она сидела одна уже сорок три минуты. Надо же, как незаметно пролетело время. А говорят, наоборот, когда ничем не занят, оно течёт медленно. Хотя можно ли сказать, что она ничем не была занята?

Связь не ловилась. Сандра подвинулась в бок. Ещё. Ещё.

И наконец, сигнал, хоть и слабый, но был получен. И девушка облегчённо заулыбалась, чуть не срываясь на истеричный смех. Но шанс упускать было нельзя, и она, не дождавшись прихода всех не полученных ею сообщений и входящих вызовов, как можно быстрее набрала номер Маркуса.

Несмотря на кошмарное состояние связи, ответил он весьма скоро. Она даже не успела ничего произнести, как он уже громко воскликнул:

– Джози, ты где?

– Маркус, – еле-еле проговорила Сандра, – Маркус, помоги.

Язык уже начинал заплетаться, но не сознание. Она даже подумала о том, что была вероятность того, что её друг принял её за пьяную, а не за нуждающуюся в помощи. Однако мысли её, к счастью, правдой не оказались.

– Джози, соберись! Давай, не отключайся, слышишь? Скажи, где ты!

– Я в морге, – хрипло ответила девушка. – Тут Алекс… И Альфред… Это на первом эта…

– Я понял, – оборвал её друг. – Не отключайся! Я бегу! Скоро буду, слышишь?

– На…насколько скоро? – застучав зубами, спросила Сандра. Услышала, как Маркус шумно вдохнул.

– Ты же мёрзнешь, – констатировал он и так известный факт. – Чёрт подери, ты же мёрзнешь!

Между словами он делал короткие передышки, что свидетельствовало об одном: он действительно мчался к ней на всех порах.

И ей оставалось лишь ждать.

– У тебя есть карточка? – удивлённо и тихо поинтересовалась Сандра.

– Даже не сомневайся, – послышался ответ.

Она закрыла глаза, прислонившись затылком к холодной стене. Казалось, Маркус был совсем рядом. Стоило лишь протянуть руку, и…

– Я здесь! – громко вскрикнул он на том конце. – Давай, осталось совсем немного!

Но рука уже переставала её слушаться. Обмякла. Телефон ударился об пол.

Холод становился невыносимым. Она вся закоченела.

Последнее, что, вернее, кого она увидела – Маркуса, вбежавшего в комнату, подбежавшего к ней, начавшего что-то выкрикивать.