Послышались изумлённые вскрикивания. Вопли. Свисты. Улюлюканья.

Алина огляделась. Были люди, которые уже хотели поскорее уйти. А были те, кто за счёт этих нескольких минут, которые успел продлиться ролик, настроился так бунташный, что уже ничто не могло их остановить.

– Вы это слышали? – орал кто-то из них. – Вы слышали, что нами управляют, слышали?

Раздались соглашающиеся с ним вопли.

А потом толпа побежала, снося с ног всех, кто не бежал вместе с ней по течению.

Алина схватила Риту за руку и в последнее мгновение оттащила её к стене. Она чувствовала себя такой напуганной, какой не была ещё никогда.

И когда она посмотрела на свою подругу, всё ещё крепко держа её за левую руку, где-то там впереди раздался выстрел. А за ним – ещё несколько.

Началась пальба. Кто-то открыл огонь. Оставалось лишь два вопроса: кто? по кому?

***

Мира взяла в руки рабочий планшет.

Ей было скучно. Нечем было заняться. Да и к тому же, если бы что-то она делать и начала, то была бы под надзором. Она теперь всегда был под постоянным надзором. И знание этого радовать не могло. Наоборот: оно удручало.

Да даже всё, что она думала, уже было доступно Аманде.

Миранда Блум стала для Президента открытой книгой. До такой степени распахнутой, что она уже начинала разрываться.

Она открыла новостной раздел. Ничего интересного она в нём нашла. Все события были настолько давними, что хотелось спросить: неужели недавние дни ничем не отличились? Неужели в них ничего интересного и не очень не произошло?

Только она уже решила закрыть раздел, как неосторожным движением пальца обновила его.

И в эту секунду на её глазах появилась новая новость. Срочная.

Которая явно не должна была здесь появиться. Только не на планшетах Хранителей. Но ведь Энсел в своё время постарался. Обучил её всяким приёмам. И её планшет обручил в том числе.

Заголовок новости звучал так:

“Беспорядки в Москве: крах или расцвет?”

И к ней прилагалась видеозапись.

Помрачнев, Миранда тыкнула пальцем по ссылке и, запрыгнув на свою заправленную кровать, приготовилась посмотреть видео с места происшествия.

А в это время она невольно задавалась вопросом: причём же здесь Москва?

– Мы сделали всё, чтобы остановить этот бунт, госпожа Президент, – с едва заметным русским акцентом прозвучал голос собеседника.

– А если поконкретнее? – настойчиво попросила Аманда Коллендж, глядя в экран.

Алексей Князев отчитывался ей за Москву. Потому что то, что произошло в Москве-Сити, не осталось незамеченным. До недавних пор.

– Мы оцепили площадку и воспользовались дымовыми шашками, – сообщил он. – Немного погромов, драк – и всё, все, кто был там, госпитализированы. И, разумеется, всем им стёрта память и вживлены чипы.

– Вы хорошо за этим проследили? Всё случилось три часа назад. Новости не успели об этом прогреметь?

– Успели, но всё уже уничтожено. Хоть эти новостные порталы обычно и не контролируются властями.

– А листовки? Алиной Глаголевой было доложено, что у всех пришедших на руках были листовки с лозунгами. Это так?

Алексей кивнул в знак согласия.

– Да, госпожа Президент, это так. Найденные при очевидцах листовки собраны и теперь хранятся у нас в офисе. В скором времени подвергнутся уничтожению. К сожалению, гарантировать то, что других листовок не было, мы не можем. Нам не известно, сколько людей оказалось ими снабжено, благодаря усилиям Виталия Богомолова.

Аманда тяжело вздохнула.

С другой стороны, ничего экстраординарного в ситуации не было. Это же Москва. Там не впервой уже лицезреть подобные всплески недовольств. Просто на сей раз всё вышло помасштабнее. Но есть ли разница, когда можно подавить любое волнение? Однако последнее время всё больше начинало казаться, что отнюдь не любое.