Алина была рядом. Только периодически уходила в кабинет, где теперь сидел Алексей и руководил процессом тушения заалевшего пламени, и возвращалась обратно, в коридор. Князев уже и на связь с Президентом вышел, к их счастью.

И, что самое главное: все бунтовавшие были доставлены в больницу. И всем им были вживлены новейшие датчики. Джулии удалось в свой приезд организовать поставку этого ценного материала, и, как оказалось, было это очень и очень вовремя.

Кто мог заранее предугадать действия Богомолова? Да никто. К сожалению великому. Потому что не было понятно, как же разгребать весь тот мусор, который он после себя оставил и, наверняка, ещё собирался оставить.

Пальба была начата со стороны Сотрудников, не согласных с Виталием Игоревичем. Простой пистолет, ничего особенного. Но выяснилось, что у тех тоже был простой пистолет. А один простой пистолет против ещё одного такого же – это уже не шутки. Это уже противостояние.

Дымовые шашки, которые были у Сотрудников со стороны Глаголевой и Князева, исправили ситуацию. Появилась возможность оцепить участок, на котором уже начались и рукопашные бои, и громкие перепалки, и ещё Бог знает что. Появилась возможность вывезти людей в больницу, ведь многие из них пострадали в ходе массового безумства. Партиями. Уколы сыворотки стирания памяти делали уже в фургонах скорой помощи или на подходе к ним. Потому что нельзя было терять ни минуты.

Видеообращение было убрано с экрана. И вообще спрятано в компьютере, с которого управление всё и велось, куда подальше. Конечно, владельцы легко его могли бы найти, но… для начала им бы уже пришлось найти сам компьютер.

– Что теперь будет? – спросила Фролова, смотря в пол.

– Встанем на ноги, – твёрдо сказала Глаголева. – Выкарабкаемся. Все, кто сегодня был увезён в больницу, имеют шанс прийти сюда и вступить в наши ряды. Если только будут держать язык за зубами.

Алина невесело усмехнулась своим последним словам. Всё-таки сегодняшний бунт им дорого обошёлся.

– А получится разве? – засомневалась Маргарита, убирая с лица рыжую прядь своих волос.

– Обязано, – только и ответила Алина и снова подорвалась с места, на сей раз подойдя к окну. Посмотрела наружу.

Дух захватывало.

А ещё она вспоминала, как точно так же пару часов назад ожидала что-то страшное. И дождалась. Хоть и не хотела.

А жизнь выставляла свои собственные условия, с которыми приходилось считаться. Словно счёт в ресторане. Да ещё и чаевых просила.

На самом деле, мало чего удивительного было в этом бунте. Рано или поздно он должен был случиться. Недаром же в Нью-Йорке семнадцать лет тому назад люди в итоге не выдержали, да и… Москва в этом смысле мало чем отличалась. Масштабом действия разве что только. Он был гораздо мельче.

Хранилища располагались в Нью-Йорке. А здесь по большей части – разработки сектора С, которые нужно было беречь как зеницу ока. Или ещё бережнее.

Алина понимала это. Она работала с этим материалом каждый день и переживала за него почти так же, как Рита беспокоилась за свою дочку. Потому что Глаголева принимала непосредственное участие в создании всего нового. И погубить всё это она не могла позволить.

А ведь Богомолову это и нужно было. Погубить. Это же церкви противоречит. Вере православной.

Но в этом его убеждения попросту доходили до абсурда, считала Глаголева. И она не видела ни единой причины привязывать религию к этим делам.

Навязать что-то – не проблема. Проблема заключается в необходимости подтверждений всего того, что навязывают.

Через пару минут Алексей вышел из кабинета.

– Власти уведомлены, – сообщил он. – Над подозрительными сообществами в социальных сетях уже взят контроль.

– А такие разве есть? – изумилась Рита и тут же пояснила: – Ну, связанные с… с вот этим всем.