— Парень, не знаю, каким ветром тебя занесло на Агру, — сказал он, с печальной улыбкой глядя на Кевина. — Но хуже дыры ты не найдешь во всей вселенной. На Агре нет мест лучше, наш округ еще не самый плохой. Поэтому мой тебе совет: если у тебя есть деньги на билет, то улетай отсюда, пока не поздно. Увязнешь в этом болоте — останешься навсегда.

Это был очень ценный совет. Увы, Кевин ему не внял. Решил, что лучше остаться здесь, в тишине, чем работать на каком-нибудь заводе.

Работу он нашел не сразу: обошел несколько ферм, его везде готовы были взять. Но предлагали сущие гроши — четыреста кредов в месяц плюс бесплатное жилье. Сначала Кевин с возмущением отнесся к такому предложению, и лишь позже понял, что ничего лучшего ему не найти. На третий день поисков он устроился-таки на ферму, хозяин которой выращивал табак.

На фермера работало восемь человек, Кевин стал девятым. Его определили в цех рассады: сидя на низенькой скамейке, он по двенадцать часов в день пересаживал в торфяные горшочки крохотные черные ростки гимерийского табака. Когда они подрастут, их вместе с горшками высадят в открытый грунт. Два месяца спустя можно будет собирать урожай.

Работа вроде бы не была такой уж трудной, но к концу дня Кевин едва добрался до барака, в котором ему выделили койку. Ломило спину, от вредных табачных выделений слезились глаза. Кевину сказали, что за пару недель глаза привыкнут, но пока было очень тяжело.

Следующий день ознаменовался еще одним очень неприятным событием — у Кевина украли остававшиеся у него шестнадцать тысяч кредов. Сумма по местным меркам очень большая. Деньги пропали, пока он мылся в душе после работы. Никто, разумеется, ничего не видел. Жалоба хозяину тоже ничего не дала, тот лишь посоветовал впредь хранить деньги в его сейфе.

— Так здесь все делают, — сказал он. — Все суммы у меня записаны, я верну их после окончания срока действия контракта — если ты не захочешь поработать еще.

С потерей пришлось смириться. Кевин знал, что деньги украл кто-то из своих, но подозревать кого-то конкретно не мог.

Первая неделя работы показалась Кевину настоящим адом. Он уже жалел, что не послушался совета и не улетел с планеты, пока у него были деньги. Теперь предстояло выполнять условия подписанного договора. Контракт был рассчитан на полгода, информацию о новом работнике передали в миграционную службу Агры. Для того чтобы выехать с Агры, Кевину теперь нужен был отпускной билет — выданная фермером справка о том, что он выполнил условия контракта и ничего не должен. Без такой справки покинуть планету было невозможно. Лишь в начале третьей недели работы, получив половину месячного жалованья, Кевин понял, что попал в узаконенное рабство. Заплатили ему крохи — полторы сотни кредов. Остальное ушло на оплату еды. Оценив ситуацию, Кевин понял: для того чтобы улететь с планеты, ему придется проработать никак не меньше года.

Он не стал отдавать на хранение хозяину те крохи, что заработал. По совету одного из работников, пожилого тщедушного Габриэля, Кевин стал хранить деньги на груди в непромокаемом мешочке. И очень жалел о том, что не додумался до этого раньше.

Этот год стал для него одним из самых трудных в жизни. Во втором полугодии, подписав контракт на второй срок, Кевин перешел на работу в поле. Пропалывал сорняки, собирал подросшие табачные листья. И мечтал о том дне, когда наконец-то сможет убраться с этой чертовой планеты.

Ему удалось избежать укуса зеленых комаров, но лесную лихорадку он все-таки подхватил. От работы его никто не освобождал — у местного населения лихорадка считалась чем-то вроде легкого насморка. Приходилось пахать, несмотря на то, что голова раскалывалась от боли. В какой-то момент Кевин даже заплакал от бессилия — настолько все в его жизни было плохо. Ведь всего мог достичь: имел больше миллиона кредов — упустил.