Соседские собаки нормально относились к Шону в его человеческой форме. А вот Шон-волк пугал их до безумия. Мне говорили, что выброс феромона прекращается в течение, примерно, пятнадцати минут со времени трансформации, но они оставили стойкий след. Шон недавно обернулся. Я прикинула, что его запах будет стойким, и моя догадка подтвердилась. Это его феромоны так напугали собак, что они отказались идти по его следу, а так как и мой путь пролегал в том же направлении, то и по нему они отказывались идти. Без следа крови или запаха, ни у кого не было причин связать отель или меня со следами от когтей на двери дома в нескольких улицах отсюда.

Словно по команде, офицер Мараис повернулся и посмотрел прямо на нас.

— Он что-то подозревает, — заметила Калдения.

— У него нет доказательств.

— Если он станет проблемой, я могу его съесть. Выглядит аппетитно.

В принципе, в этом не было ничего страшного. Но…

— Спасибо, но в этом нет необходимости.

Калдения улыбнулась.

— Ты удивишься, узнав, как трудно избавиться от тела человека. Я думаю, он весит приблизительно сто семьдесят фунтов? Это много мяса. Мы могли бы его заморозить. Он меня прокормит, по крайней мере три месяца.

Он был также счастливым мужем и отцом двоих девчушек. Я погуглила его после нашей первой встречи и нашла блог его жены. Она работала врачом и любила вязать.

— Мне нужно уехать, — сказала я. — Постараюсь вернуться сегодня до полуночи. Пожалуйста, не выходи.

— Не выйду. У меня новая книжка Элоизы Джеймс, она составит мне компанию.

Через десять минут мой рюкзак был собран. Я вернулась в прихожую.

Дом заскрипел.

— Вернусь сегодня, — я погладила стену. — Не волнуйся. Протокол Безопасность через шестьдесят секунд.

Я погладила Чудовище, схватила ключи и вышла на улицу. Ши-тцу тихо заскулила.

— Охраняй дом. Ему возможно понадобиться помощь. Я скоро вернусь.

Я вывела машину из гаража и ждала в течении нескольких минут на улице, ведя обратный отчет. Пять, четыре, три, два…. один.

Дом лязгнул. Снаружи ничего не изменилось, но я знала, что внутри за шторами на окнах закрылись ставни. На обе двери, просматриваемые с улицы, поставлены засовы, и обе они заперты, две других, менее видных двери, полностью растворились в стенах. Отель стал крепостью, которая защитит себя и запишет все нарушения в мое отсутствие.

На полной скорости добраться до Далласа, нанести визит, вернуться. Не задерживаться. Я поехала вниз по улице. Чем скорее туда приеду, тем скорее вернусь.

Глава 4

Передо мной расстилалась трасса I-45, плоская полоса асфальта с двух сторон, огражденная невысокими деревцами, — мескитами, ясенем и дубами.

Мой отец родился в то время, когда лошадь считали самым быстрым транспортом на свете. И каждый раз, когда он садился в автомобиль, начиналось, как любовно называла это моя мама, шоу Джерарда. Перед поездкой, он садился и замирал неподвижно в кресле, держась за ручку двери побелевшими пальцами, его лицо бледнело, напрягалось в мрачной решимости, а глаза были широко раскрыты.

Так продолжалось, пока мы не выезжали на трассу, тогда он начинал указывать на проезжающие машины и опасности на дороге тихим угрожающим голосом. При смене полос он закрывал глаза и обхватывал себя руками. Если приходилось останавливаться на светофоре, и при этом другой автомобиль обгонял нас, он вытягивал руки перед собой, а иногда и перед мамой, пытаясь защитить ее при остановке. Однажды мы были на дороге, и огромный грузовик сделал резкий вираж. Папа крикнул: "Боже, Хелен, разворачивай лошадей!", а потом до конца дня стыдился сам себя.