Он обернулся на звук ее голоса, чувствуя, что сейчас не выдержит, набросится на нее, ударит. Жанна сидела, низко опустив голову, стиснув колени, сцепив в замок побелевшие пальцы. Потом она подняла на него глаза, припухшие и покрасневшие от слез:

— Я, наверное, просто сошла с ума… Я так хотела удержать тебя. Так хотела быть с тобой. Так хотела… И сейчас — хочу. Больше всего на свете хочу быть рядом с тобой. Прости меня, пожалуйста…

Отвернувшись к стене, он с трудом подавил стон, почти сорвавшийся с губ. Наверное, именно в тот момент он и сдался окончательно, как-то по-особенному остро ощутив полную бессмысленность прошлого, настоящего и будущего.

После четвертой распитой на двоих бутылки пива разговор снова вернулся к той же теме. Федор, по-стариковски крякнув, вылил остатки пива в свой бокал, отодрал кусок от спинки сушеной воблы и задумчиво произнес:

— Странные они все-таки существа, женщины. Приходят, когда их не зовешь, уходят, когда их никто не гонит. Как кошки — гуляю сами по себе.

Денис почувствовал двусмысленность интонации и сразу догадался, о чем говорит Федор:

— Ты все не веришь! Но ведь на самом деле, так и было. Она пришла сама, и ушла — сама. Я ее не выгонял. По крайней мере, в тот вечер. Все было нормально, тихо, спокойно. Буднично так, знаешь. А она собрала свои вещи и ушла.

— И ничего не сказала? — Федор с недоверием смотрел на приятеля. Ему почему-то до сих пор не верилось, что эта «кошка», так цепко ухватившая Дениса своими коготками, в один прекрасный момент просто сдалась без боя. Отношения у Федора и Жанны не сложились с первого дня встречи — оба чувствовали взаимную неприязнь, оба словно вели негласную борьбу за Дениса. Федора в создавшейся ситуации больше всего бесила мысль о том, что эту борьбу он проигрывает — одно сражение за другим.

— Сказала. Сказала, что она устала. И попрощалась. Знаешь, она, наверное, на самом деле устала от моих бесконечных приступов тоски, от моего равнодушия. Да что это ты сегодня, Федор, все об этом? Я же тебе уже рассказывал, как она ушла. Почему ты сегодня так настойчиво о ней вспоминаешь?

— А потому что я ее видел, — с видимым нежеланием Федор все же ответил на вопрос.

— Видел? — равнодушно спросил Денис, чувствуя, что внутри него ничто не шевельнулось при этих словах. Ничего другого и не следовало ожидать — она ушла из его жизни в тот момент, когда ушла из его квартиры. Собственно, в его жизни, наверное, так и не нашлось места для Жанны. Поэтому она и ушла, спустя год отчаянной борьбы поняв простую истину — насильно мил не будешь.

— Видел, — кивнул Федор. — Я по улице шел, машина к обочине свернула… Шикарный такой «джип». И выпорхнула из него — твоя птичка. Я ее сразу узнал, она и не изменилась почти за эти четыре года. Такая же… И мужичонка ведет ее под ручку — бережно так, знаешь… Лысый такой, лет под пятьдесят.

Денис от души рассмеялся:

— Эх, Жанна! Лысый, говоришь, лет под пятьдесят? Да это Аркаша.

— То есть? — не понял Федор. — Ты его тоже знаешь?

— Так, заочно. В последние несколько месяцев ей, видать, совсем тяжело со мной стало. Мне иногда, Федор, жалко ее бывает. Сколько она со мной мучалась, и в результате только и получила, что год жизни с бесчувственным бревном. Вот она мне тогда и рассказала про этого Аркашу, — Денис усмехнулся, — даже про его лысину. Не знаю, может, ревность во мне хотела разбудить? Да только откуда ревность возьмется, если нет любви?

— Так она что, — не понял Федор, — на два фронта работала? Многостаночница?

— Не знаю, — Денис пожал плечами, — мне это не интересно было.