— Эх и стерва, — Федор, допив последний глоток из бокала, принялся открывать очередную бутылку пива. — Ведь целый год кровь из тебя пила, а?

— Да никакой крови она из меня не пила, Федор. Она со мной носилась, как с маленьким ребенком, чуть ли не сопли мне вытирала. Сколько ты можешь на нее злиться? Ничего плохого она мне не сделала. А если что и было плохое — не ее вина.

— Наверное, — вздохнул Федор. — Только глаза у нее колючие были. И не могу я ей простить… Тот вечер.

— Какой вечер? — не понял Денис.

— Тот самый, когда я стоял под дверью, как дурак. Думал, что меня здесь ждут, а оказалось, что вам и не до меня было… Вы любовью, так сказать, занимались… Да ладно, дело прошлое, чего вспоминать. Только жалко…

Федор не договорил. Подняв бокал, он запрокинул голову и залпом осушил его.

— Жалко у пчелки, дядя Федор, — Денис, словно заразившись, тут же последовал его примеру.

— Ты много-то не пей, — с опаской произнес Федор, увидев, что бокал Дениса так быстро опустел.

Денис в ответ только рассмеялся.

— Ну вот, единственный раз ушел в запой — ты думаешь, я теперь на всю оставшуюся жизнь алкоголик?

— Алкоголизм, к твоему сведению, неизлечим. Так что ты уж контролируй!

— Ладно, — Денис махнул рукой. — Так чего тебе жалко, скажи?

— Чего жалко? — Федор на мгновения опустил захмелевшие глаза и подумал о том, что если бы не пиво, то, наверное, никогда не сказал бы Денису того, что собирался сказать сейчас.

— Я понимаю, что не стоит об этом говорить. Глупо, столько времени прошло. Только уж больно красивая у вас была любовь с Сашей. Такая, знаешь, возвышенная… Жалко.

— Жалко, — повторил Денис, не замечая что пальцы его, сжимая бокал, побелели. — Но ты ведь знаешь… Не хуже меня все знаешь. Слишком поздно. Я опоздал, дядя Федор. Я сделал все, что мог, но было уже поздно. Жизнь не стоит на месте. А я-то, дурак, думал, что она меня ждать будет. Помнишь, в то утро, когда я к тебе зашел — от Саши? Вернее, от Кристины…В грязных кроссовках, помнишь? Тогда-то я и понял, что она на месте не стоит. Если бы раньше…

Федор кивнул. Конечно, он помнил это утро, и прекрасно понимал, что к сказанному больше добавить нечего.

После того памятного разговора Жанна сильно опасалась, что Денис опять начнет пить. В тот вечер, когда она, выплеснув свои чувства, рассказала Денису про Кристину, у него были почти такие же глаза, такой же взгляд, который так напугал ее несколько недель назад. Она тысячу раз пожалела о своем признании, но вместе с тем все то же «чутье», работающее безотказно, подсказывало ей, что она все сделал так, как надо. Накануне она успела заметить Кристину в толпе еще прежде, чем ее увидел Денис. Его реакция на эту встречу, в общем-то, не стала для нее неожиданность — все чувства Дениса были, как на ладони, и она очень сильно испугалась, что эта единственная случайная встреча может в один миг перевернуть и разрушить все то, что создавалось с таким трудом. Жанна понимала: необходимо что-то предпринять, что-то натворить, сделать какой-то резкий шаг, который бы заставил Дениса хоть на время обратить на нее более пристально внимание. И все-таки, она никак не ожидала, что ее рассказ произведет на Дениса настолько шокирующее действие. Уже тогда, в первые, самые сложные недели их совместной жизни Жанна начинала задумываться над тем, правильный ли выбор она сделала, решив бороться за Дениса до конца.