«Может быть, зря?» — думала она теперь, снова вспоминая лицо Дениса и из последних сил пытаясь отогнать назойливый шум поезда. Она снова обвела глазами класс, как будто надеясь получить ответ на свой невысказанный вопрос. Вот они, ее пропавшие мальчики. Догадываются ли они о том, что значат для нее? Наверное, просто не задумываются об этом. Для них она просто «училка», такая же, как и остальные шесть или семь преподавателей училища. Прозвенел звонок — и бывай-прощай Александра Алексеевна, даст бог, может, не свидимся больше…

Раньше Саша так не думала. И у нее были многочисленные доводы в пользу собственных аргументов. Но в этот день все было не так, как всегда. В этот день она во всем сомневалась. Во всем, даже…

Колючий взгляд с последней парты заставлял ее сжиматься. Он словно пронизывал, протыкал ее насквозь двумя острыми стальными иглами, специально подточенными для этой цели. Она не чувствовала боли, но была близка к этому. А потому изо всех сил старалась не смотреть туда, не встречаться взглядом. Иногда ей становилось страшно, и она хотела посмотреть на часы, чтобы узнать, сколько же минут осталось до окончания урока. Но это было бы слабостью, а слабости она себе позволить не могла. По крайней мере, не сейчас, не здесь, под прицелом двадцати пар глаз, которые потом ей этого не простят и не забудут. Ей было страшно, но вместо того чтобы посмотреть на часы, она прикрывала на мгновение глаза и вспоминала кошку.

Кошка была непонятного цвета, неразличимого из-за налипшей грязи. Кошка была мокрой, с обрезанным хвостом и жалко торчащими в разные стороны иглами мокрой шерсти. Кошка спасала ее почти всегда… Со временем Саша даже начала подозревать, что одна из ее спасительных Девяти Сил обретает конкретный зримый образ этой кошки. Только изредка, в самые тяжелые моменты, она слышала голос Кристины. Кристина убеждала ее в том, что кошка ничего не значит. Что даже самые отъявленные садисты порой сочетают в своей душе изощренную жестокость со смешной сентиментальность. Но Кристина ведь не знала. Она не могла знать, потому что не видела этой кошки. А Саша — видела.

Сначала она, на самом деле, увидела кошку, хотя потом, позже, не могла сказать с полной уверенностью, что было сначала, а что потом. Этот день и жил в памяти каким-то странным серым пятном, постоянно меняющим свои очертания. День был пасмурный, хмурый и неприветливый. Наверное в тот день осень снова обиделась на Сашу. К тому же, транспорт куда-то испарился. Саша стояла на остановке, зябко съежившись, пытаясь заслониться от ветра, который хлестал в лицо с северной стороны. Она, прищурившись, всматривалась вдаль, но по дороге бежали лишь одинокие машины. Изредка мелькал зеленый огонек такси, но Саша с ее зарплатой школьной учительницы позволить себе такси не могла. Она все смотрела на дорогу, и в этот момент увидела кошку…

Да, кажется, сначала она увидела кошку. Мокрая и грязная серая кошка с облезлым хвостом вдруг вылезла из-за забора и, остановившись посреди дороги, огляделась по сторонам и растерянно мяукнула. Порыв налетевшего ветра хлестко ударил ее по спине, заставил прижать уши. В жизни Саша еще не встречала более одинокого и жалкого существа. Было непонятно, откуда взялась кошка, почему она вдруг выползла из своего укрытия и кому адресует свое жалобное «мяу». Саша уже собиралась подойти. Она даже сделала первый шаг, вышла из-под козырька, тут же едва не захлебнувшись ветром. И сразу остановилась.

С противоположной стороны дороги к кошке приближался чей-то силуэт. В темноте Саша плохо видела, и все же силуэт показался ей знакомым. Это и заставило ее остановиться на мгновение.