— Самуил Штельман, врач широкого профиля, — представился доктор, присаживаясь на удобное мягкое сидение внутри экипажа. — Буду сопровождать вас на охоте и, если понадобится, оказывать медицинскую помощь.

— А… таковая понадобится? — с опаской спросил я, потом вспомнил, что следует тоже представиться. — Олег Бортман, токарь, скрываюсь от убийц.

— Да, наш друг вчера подробно о вас рассказал, — доктор кивнул в сторону Даниила. — Очень любопытный случай. Хотелось бы разобраться подробнее. В нашей среде ходили слухи об инопланетном происхождении тех людей, что нас сюда переправляют, вот только напрямую никто ничего не говорил.

— Я тоже не могу сказать точно, — развёл я руками. — Только со слов некоторых, например, продавцов оружейного магазина.

— А что с вашей памятью? — доктор подозрительно прищурился. — Вы уверены, что это всё было записано?

— Я в последнее время часто обнаруживал, что не помню некоторых вещей, которые обязан помнить, даже лицо своей жены. Либо это проблемы с головой, либо просто некачественно записали чужую память.

— Первое маловероятно, — задумчиво проговорил он. — Возможно, ранние проявления Альцгеймера, но выглядят они странно, опять же, возраст у вас не тот. Головой не ударялись?

— Только ногой, — я закатал левую штанину и продемонстрировал шра на голени. — Согласно моей несовершенной памяти, я попал в ДТП. А те люди, что меня сюда отправили, говорили о плазменной игле. Не знаю, правда, что это такое.

— Я тоже не знаю, — у Штельмана проснулся профессиональный интерес. — Подержите штанину. Рана у вас странная. Вряд ли это был открытый перелом, это вообще не перелом. Больше похоже на ожог. Только вот чем? Чем можно сжечь кусок кожи и подкожных тканей, не повредив ничего вокруг?

— Лазер? — вспомнил я.

— Может быть, никогда вживую не видел раны от лазерного луча. А насчёт раны могу сказать, что её точно никогда не лечили в одной из российских больниц, её даже никто не зашивал. Методы лечения совершенно непонятны.

— Мне ещё там, в оружейном, таблетки дали, — вспомнил я. — Красные, чтобы заживлять, и синие, от боли.

— Помогают?

— Да, отлично, стоит принять синюю, как боль сразу проходит. У меня их много, могу поделиться.

— Потом, — кивнул доктор, отпуская штанину. — Когда покинете нас, если я правильно понял, вы тут задерживаться не собираетесь.

— Именно, хочу отбыть в Америку, а оттуда — куда получится.

— Знаете, — доктор откинулся на сидении и положил обе руки на трость из тёмного дерева с костяным набалдашником в виде головы странного зверя. — Будь я помоложе лет на десять, наверное, отправился бы с вами. Узнать новое, такое, что перевернёт все мои представления о мире, что может быть лучше? Вот только я уже далеко не молод, имею кучу болячек (да, не удивляйтесь, сапожник без сапог), да к тому же крепко прирос к этому месту, привык к хорошей сытой жизни и вряд ли у кого-то получится сдвинуть меня с места.

Доктор ненадолго замолчал, погрузившись в раздумья, а наш экипаж тем временем выехал из городских ворот, но уже не в том месте, где в город входил я. Проехав ещё пару километров, мы остановились. На дороге стояли ещё двое участников предстоящей охоты. Оба были чем-то похожи друг на друга, высокие, крепкие, одеты в одинаковые кожаные плащи и широкополые шляпы. Возраст по сильно небритым лицам определить было сложно, от двадцати до тридцати.