Впрочем, это ведь не простые пираты, очень может быть, что наш груз их не интересует, тогда они нас просто потопят и спокойно отправятся дальше. Но, как бы то ни было, а помирать без сопротивления не хотелось. Я продолжал стрелять, пустые гильзы валялись под ногами, и собирать их не было никакого смысла.

Тут корабль содрогнулся от одновременного залпа всех пушек. Я едва не выронил ружьё. Весь борт окутало дымом, а через секунду ударили пушки противника, выбивая из нашего несчастного судна щепки. Не завидую я тем, кто сейчас на орудийных палубах, борт судна, будь он трижды толстым, ядро не остановит, остаётся только уповать на удачу и стараться задавить пушки противника своим огнём. Сейчас там носятся «пороховые мартышки» таская заряды из погреба к орудиям, периодически кого-то из них разрывает ядром на куски, но остальных это не останавливает. Канониры остервенело забивают ядра в стволы, стараясь успеть сделать это раньше противника.

При этом абордажная команда врага всё же решила рискнуть и пошла в самоубийственную атаку, оставалось их ещё довольно много, а потому решили напасть. В нашу сторону полетели кошки с верёвками, уцепились за борт, и по ним стали карабкаться пираты. Ещё несколько перебрались обезьяньим образом, на лианах… то есть, на верёвках. Очередной залп ещё сильнее проредил ряды нападавших, но теперь, пользуясь близкой дистанцией, выстрелили и они, положив несколько наших. После этого стрелять стало бесполезно, на палубе закипел рукопашный бой. Стрелки, впрочем, продолжали эпизодически стрелять. Врага было хорошо видно, на голове у каждого имелась белая повязка, понятно, в таком дыму отличить своих от чужих сложно.

Когда все окончательно перемешались, парни стали бросать винтовки и вынимать сабли, спрыгивая вниз, в общую схватку. Спрыгнул и я, только с ружьём расставаться не спешил. В отличие от мушкета, оно было достаточно лёгким, чтобы удерживать одной рукой, а стрелять, положив на предплечье другой.

Тут же оно спасло мне жизнь, когда высокий могучий пират в белой повязке кинулся на меня, широко замахиваясь короткой саблей. Заряд картечи в грудь отбросил его на три метра, а следующий патрон разнёс голову его компаньону, что следовал за ним с топором.

Перезарядиться я не успел, на меня кинулся тощий вертлявый молодой парень с кинжалом и крюком. Первый удар я отвёл стволом ружья, а второй отбил клинком тесака. Отбил удачно, удар пришёлся прямо по тонкому запястью, рука с кинжалом упала на палубу, а однорукий пират с воем откатился подальше.

Постепенно, наша сторона начала одолевать. Зря я так думал о пожилых матросах, многие из них сейчас рубились с яростью берсерков, с ног до головы залитые своей и чужой кровью. Я прекрасно понимал, что фехтовальщик из меня плохой, поэтому постарался держаться в стороне от схватки, стреляя из ружья в наиболее удобную цель. Таким образом мне удалось положить шестерых пиратов, а потом внезапно стало не в кого стрелять, враги закончились, матросы сейчас добивали раненых.

Но это было ещё полдела. Главным было то, что во время рубки на палубе орудия продолжали стрелять, корабль то и дело сотрясался от попаданий, облака белого дыма застилали всё поле боя, как знать, возможно, после такой победы мы просто потонем от множества попаданий.

Само собой, такое безобразие следовало немедленно прекратить самым решительным образом. Наша команда резво сгруппировалась и начала перебираться на корабль врага, благо, оба судна стояли почти впритирку. Прыгнул туда и я, стараясь при этом не потерять ружьё. На палубе почти никого не было, нескольких матросов порубили в считанные мгновения, а потом настал наш черёд отвоёвывать трюмы.

Слышал где-то байку, что чёрная повязка на глазу пирата имела сугубо практическое значение. Далеко не все её носители потеряли глаз.