– Значит, он тоже там был, близ Ватерлоо?

– Был. Где он сейчас, не знаю. Но мы его вычислим.

– Успеешь?

– Ингрид, в данный момент ему известно о местонахождении Хасана Ахмеда ровно столько, сколько нам. Его операция провалилась. Сейчас нужно думать о ликвидации последствий. Я понимаю, ты в шоке. Но я всегда говорила, что от него можно ждать чего угодно. А после этой истории с Партнером…

– Осторожнее.

– Официально я не в курсе, что именно там произошло, но у меня есть кое-какие догадки. И любой, кто способен на то, что устроил тогда Лэм, наверняка считает себя неуязвимым и на особом положении. Именно поэтому я и отправила туда Сид Бейкер.

– И что она доложила?

– Что Лэм ведет себя как полоумный затворник. День-деньской сидит в своей берлоге на чердаке, с опущенными шторами. Ничего удивительного, что он в конце концов слетел со всех катушек, Ингрид.

Она слишком часто обращается к ней по имени. Это следует контролировать.

– А что Бейкер говорит по поводу сегодняшнего?

– На данный момент Бейкер не в состоянии ничего говорить. Она среди сегодняшних потерь.

– Мать честная. Я что, пропустила совещание, на котором было решено начать военные действия?

– Мы сейчас всё зачищаем и ликвидируем последствия. Один из людей Лэма находится у меня внизу. Очень скоро из него вытряхнут неопровержимые доказательства. Будет достаточно, если мы продемонстрируем, что Лэм поддерживал связь с Блэком после того, как Блэк уволился из Конторы. Ведь Лэм, как известно, не самый общительный тип.

– Ты слишком рьяно рвешься в судьи.

– Так ведь ситуация-то – полная задница! Как, по-твоему, отреагирует дядя Хасана Ахмеда, когда в доме, где держали его племянника, обнаружится труп бывшего сотрудника спецслужб, пусть даже и действовавшего якобы самовольно? Сколько бы мы потом ни клялись, что Контора тут ни при чем, он все равно заподозрит, что без нас дело не обошлось. А это, на минуточку, человек, которого правительство ее величества хочет видеть в стане умеренно настроенных. Эту ситуацию необходимо разруливать.

– Там сейчас работают твои люди?

– Да. Но это не следственная группа и не эксперты-криминалисты. Если на улике написано «улика», то они ее заметят, а все остальное…

– Значит, они не заметят того, что помогло бы полиции найти Хасана, – закончила за нее Тирни.

Повисла пауза. На телефонном аппарате мигал огонек ожидающей линии – кто-то пытался ей дозвониться. Она проигнорировала индикатор. Трубка в руке словно бы раскалилась, но Тавернер сжала ее так крепко, что рука начала подрагивать.

– Ладно. Бери его.

– Лэма?

– Лэма. Посмотрим, как он все это объяснит.

– А что с Хасаном Ахмедом?

– Я думала, ты обо всем уже позаботилась.

«Играем по лондонским правилам, по лондонским», – напомнила себе Тавернер, а вслух сказала:

– Ингрид, мне нужно услышать это из твоих уст.

– О господи. Убийство племянника Махмуда Гула на нашей территории – это одно. Но если в этом каким-то боком замешаны наши органы – это уже совершенно другое. Оставь Хасана полиции и моли всех святых, чтобы его вовремя отыскали. Но что бы ни случилось, я не желаю видеть никаких упоминаний Пятерки в материалах расследования.

– Лэм, скорее всего, заартачится.

– Он не дурак.