– Совершенно верно. Не вашего ума.

– Понятно. Приступаю к исполнению.

Он направился к лифту, но обернулся, когда она сказала вслед:

– Ник, извините. Как вы, наверное, уже догадались, все пошло через жопу. – Вульгаризм ошарашил саму Тавернер в не меньшей степени, чем Даффи. – Эта ситуация с заложником оказалась не тем, что мы предполагали.

– И к этому причастна Слау-башня?

Она не ответила.

– Господи Исусе, – сказал он.

– Берите их всех. Поодиночке. И вот еще, Ник… мои соболезнования. Вы же дружили. С Джедом Моди.

– Мы когда-то работали вместе.

– По версии Лэма, он споткнулся, упал и свернул себе шею. Хотя…

– Хотя – что?

– Окончательные выводы пока делать рано, – ответила Тавернер. – Но Лэма берите лично. И будьте с ним начеку. Он не так прост, как кажется.

– О Джексоне Лэме мне все известно, – заверил ее Даффи. – На его счету один из моих коллег.

– Тогда вам следует знать следующее… – Она на миг замялась. – Если он причастен к похищению, то скорее исчезнет, чем даст привести себя сюда. Он опытный боец.

Даффи ждал продолжения.

– Я не могу вам приказать, Ник. Однако если окажутся пострадавшие, я предпочитаю, чтобы они были среди них, а не среди нас.

– «Мы» и «они»?

– Никто не предполагал. Так получилось. Ступайте. Владычицы снабдят вас локациями мобильных. Возвращайтесь быстрее.

Даффи скрылся в лифте.

Набирая код на панели, чтобы открыть дверь, к которой прислонялся Даффи, Диана Тавернер думала о Хасане Ахмеде, чья судьба утратила приоритетное значение. У Хасана оставалось два возможных варианта: либо его обнаружат живым где-нибудь на перекрестке, либо найдут труп в канаве. Второе было более вероятным. После убийства Блэка альбионщики навряд ли оставят Хасана в живых. Тавернер на их месте медлить не стала бы. Но возможно, это чисто личностное. Тавернер всегда держала в приоритете свою собственную безопасность.

Панель пискнула. Дверь открылась.

Она вошла внутрь, готовая сломить и подчинить слабака.

– Может, просто вышвырнем его? – внезапно предложил Ларри.

– Где?

– Да где угодно. Бросим тачку и свалим.

– А дальше что?

– Ну… просто растворимся.

Ага. Никто и никогда не растворяется. Просто оказывается в каком-то другом месте.

– Веди давай, – сказал ему Керли.

Отголосок удара все еще пульсировал в плече. Топор по бородку вошел в спину Мо (похоже было, будто у того вдруг отросла дополнительная конечность), а потом всюду была кровища, включая ту, что бухала у Керли в ушах. У Ларри отвисла челюсть, и он, возможно, вскрикнул, а может, и не вскрикнул. Трудно было сказать. Все произошло в считаные секунды. Мо выхаркнул остатки жизни на кухонный стол, а рука Керли тем временем гудела и пела. Песнь силы.

Но отрезать голову, оставлять ее на столе… Зачем он это сделал?

Затем, что так рождаются легенды.

Мимо тянулись витрины. Но даже те заведения, названия которых выглядели знакомо, на поверку оказывались убогой подделкой: «Майкдональдс», «Найкс»… Все вокруг было таким же, как и везде; в этом мире он родился и вырос. Но раньше все было по-другому. Именно это вещал глас Альбиона – Грегори Симмондс. Раньше все было по-другому, и, если чистокровные сыны Британских островов хотят снова обрести то, что принадлежит им по праву рождения, все должно стать так, как было раньше.