Поскольку ни Ларри, ни Мо он как следует не знал, то не доверял им и разыгрывал перед ними дурачка, втайне поддерживая связь с Симмондсом. Сорок минут назад Симмондс впервые позвонил ему сам. На этот раз глас Альбиона был прерывист и напуган. «Скомпрометирована», по его выражению. Информация поступила через контакт в БНП. Операция скомпрометирована. Все отменяется. Им следует уносить ноги. Исчезнуть.

Симмондс не назвал Ларри по имени. Но все было понятно и без этого. Если к ним затесался провокатор, то, несомненно, это Ларри, который умудрялся выдавать каждое принятое решение за свое собственное.

– Куда дальше?

Нарастающая паника в голосе.

Керли невозмутимо ответил:

– Просто веди.

Они все еще были на южном берегу. Главное – не останавливаться и не поворачивать назад.

После звонка Симмондса можно было просто свалить. Сбежать по лестнице и вон из дверей. Его напарники не знали его настоящего имени. В считаные минуты он мог оказаться за много миль отсюда, раствориться в ночной жизни города.

Вместо этого он встал и провел пальцем по замызганной стене спальни. Немного подумал, мысленно адаптируясь к вновь открывшимся обстоятельствам. Затем вышел из комнаты, спустился по лестнице и направился по коридору в кухню.

Топор, словно обычный хозяйственный инвентарь, стоял прислоненным к стене. Деревянное топорище, серо-красное лезвие, как в мультиках. Левой рукой Керли на ходу подхватил его и, не сбавляя шагу, перебросил в правую. Увесистый. Гладкое дерево удобно лежало в руке. Так чувствуют себя солдаты, вскидывая винтовку на плечо.

Мо, сидящий за кухонным столом, заслышав шаги, повернулся вполоборота к двери. Ларри стоял у раковины, с банкой колы в руке. Оба выглядели как обычно: Мо – черная футболка, дурацкая эспаньолка; Ларри – шмыгающий взгляд, щетинистая черепушка, закатанные рукава, стильные джинсы и новенькие кроссовки. Словно играл роль. Словно все происходящее было спектаклем – «мы же не собираемся в самом деле отрезать ему башку». На губах – снисходительная командирская ухмылочка. При виде Керли она отклеилась. Прозвучали слова:

«Ты чего…»

«На фига ты…»

«Совсем охренел…»

Слова скользнули мимо ушей Керли: малозначительные моменты, поглощенные насущной проблемой, решение которой было у него в руках.

Замахнувшись, он описал топором широкую плавную дугу, едва не чиркнув по потолку, и, грациозно расслоив воздух в кухне надвое, до упора утопил лезвие между лопаток получателя.

Плечо содрогнулось отдачей.

Мо изрыгнул кровавую массу и ткнулся мордой в столешницу.

Ларри был балаболом. А Мо был настоящим идеологом.

Сейчас Керли сказал Ларри:

– Не тащись еле-еле. Не привлекаем внимания.

Ларри, надолго теперь расставшийся со снисходительной командирской улыбочкой, прибавил газу.

Рука у Керли все еще ныла отголоском от удара. Не от широкого замаха, но от резкой остановки по прибытии топора в пункт назначения. Он потер локоть, который словно источал жар, как недавно выключенная электролампочка.

В багажнике машины, связанный и с кляпом во рту, лежал Хасан, съежившись, будто пытаясь удержать жизнь внутри.

Подземный Лондон, в центральной части города, ненамного уступает размером Лондону надземному. Некоторые элементы этой инфраструктуры открыты для посещения публикой; в первую очередь, разумеется, метро, а также определенные достопримечательности, такие как бункер Черчилля и различные прочие бомбоубежища. Но есть и другие сооружения. Их кодовые названия – «Бастион», «Вал», «Цитадель», «Пиндар» – время от времени становятся известны широкой общественности, однако сами они скрыты от посторонних глаз; все они входят в комплекс «Крепость „Лондон“» и вместе с системой подземных ходов и туннелей образуют инфраструктуру кризисного управления, призванную обеспечить защиту и безопасность не столько жителей столицы, сколько правительственных организаций, в ней оперирующих.