Хо вытащил банку из прикрученного к столу держателя.

«Мерси, холуйчик».

Он намерился было поменять местами даты рождения нескольких высокопоставленных чинуш, внеся хаос в персональные пенсионные планы, когда его внимание привлекла ссылка на какой-то внешний сайт, с которого он перешел на другой, а с того – на следующий… Удивительно, как быстро пролетает время; когда он оторвался от экрана, на часах была полночь, а сам он был за сотни миль от министерства внутренних дел, разгуливая по цехам малоприметной фабрики пластмасс, чья связь с министерством обороны была тщательно замаскирована. Снова секреты. Это и была его игровая площадка, назначенная судьбой, независимо от того, какой выбор сделали родители. Это его стихия, и он будет копаться тут, будто старатель, просеивая горы песка в поисках самородка, до тех пор, пока время не залечит раны.

Но все это было лишь тренировками ради поддержания формы. Все его рыскания по сетевым просторам ни на шаг не приблизили Хо к разгадке тайны, которая по-настоящему не давала ему покоя.

Родерик Хо отлично знал, за какую провинность каждый из его коллег оказался в Слау-башне; каждый промах и косяк, обрекший их на прозябание на служебной обочине, был известен ему досконально. Он изучил их оплошности в мельчайших подробностях, знал точные даты и географические координаты их грехопадений и понимал последствия их ошибок даже лучше, чем они сами, так как читал электронную переписку их начальства, прикрывающего собственные задницы после каждого просчета подчиненного. Он знал, кто именно вынес приговор по каждому конкретному делу, и мог цитировать их до запятой, до последней запятой.

Ему были известны провинности всех его коллег, кроме двоих.

Первой неизвестной была провинность Сид Бейкер, но у него уже были кое-какие подозрения на этот счет.

Что же до второй, то она оставалась тем самым неуловимым и призрачным самородком.

Хо снова взялся за банку, но она оказалась пуста.

Не оборачиваясь, он швырнул ее за спину и забыл о ней еще до того, как банка стукнулась о стену.

Не отрываясь он смотрел на экран монитора.

Провинности всех, кроме двоих.

Подходя к дому, он заметил силуэт, маячивший в сумраке соседнего проулка.

Список основных подозреваемых составить было бы несложно. Как-никак за прожитые годы Лэм нажил себе пару-тройку врагов. Да что там «за годы», Лэм был способен нажить врага за считаные дни – с этим у него всегда спорилось. Поэтому, приближаясь к углу здания, он скатал номер «Вечернего стандарта» в тугой рулон и шел, перекладывая его из руки в руку, словно в полузабытьи дирижировал одному ему слышимым оркестром. Со стороны он, должно быть, выглядел совершенно беспечно. Со стороны он, должно быть, выглядел легкой добычей.

Две секунды спустя он, должно быть, уже выглядел несколько иначе.

Руки помнили давно отработанные движения. Будто падаешь с велосипеда.

– Да вы что, мистер…

В следующую секунду голос был оборван «Стандартом»: краткий анонс захватывающих приключений, ожидающих всякого, кто пробует потыкать в спящего зверя слишком коротким прутиком.

В окне поблизости зажегся свет. В этом районе можно было не ожидать, что кто-то выскочит на улицу разбираться, что случилось, однако порой местным жителям хотелось получше рассмотреть происходящее.

В проблеске теплого желтого света за короткий миг, прежде чем задернулась плотная штора, Лэм разглядел свой улов: сопляк, обычная уличная шпана.