Ее кровь до сих пор у него на футболке. Возможно, даже в волосах.

– На нем была балаклава…

– На обычного нарика-домушника не похож…

– Но убивать-то его мы не планировали…

– Ну да, ну да, – подхватил Лэм, – сейчас прям самое время лить крокодиловы слезы и раскаиваться.

– Что в конверте? – спросил Ривер.

– Ты еще здесь?

– Конверт он взял у вас в кабинете. Что там внутри?

– Чертежи, – ответил Лэм.

– Чего-чего?

– Сверхсекретные планы, – пожал плечами Лэм. – Микрофильмы и все такое прочее. – Он вдруг нащупал что-то еще; в черном прикиде Моди карманов было больше, чем во фраке иллюзиониста. – Ах ты, сучонок… – повторил Лэм, но на этот раз в голосе его сквозила не злоба, а нечто граничащее с восторженным умилением.

– Что там?

На мгновение показалось, что Лэм собирается спрятать находку в складках своего плаща. Однако вместо этого он поднял ее на свет: короткий черный проводок, не длиннее разогнутой скрепки, на одном конце – головка размером с полгорошины.

– Жучок?

– Он поставил ваш кабинет на прослушку?!

– Или, – заметил Ривер, – собирался поставить на прослушку.

– После всего, что с ним сегодня приключилось, вряд ли установка жучка у меня в кабинете была для него приоритетной задачей, – сказал Лэм. – Нет, он заметал следы. Перед тем, как исчезнуть. – Он продолжал обыскивать тело. – Ого! Еще один мобильник?.. Ах, Джед, Джед, Джед… Ну на кой тебе второй телефон? Тебе и по одному-то не особо с кем было разговоры вести…

– Надо проверить историю звонков.

– Ну что бы мы без тебя делали? Сам бы я, разумеется, в жизни не додумался.

Держа в каждой руке по мобильному, Лэм большими пальцами принялся проворно жать на кнопки, а для самопровозглашенного луддита – даже слишком проворно.

– Хм… вот так сюрприз, – сказал он тоном, указывающим на обратное. – Этим практически ни разу не пользовались. Всего лишь один входящий.

Ривер чуть было не сказал: «Надо перезвонить», и лишь непоколебимая, железная убежденность, что именно этой реплики Лэм от него и ждет, заставила его прикусить язык.

Мин и Луиза, все еще сидевшие на ступеньках, помалкивали.

После короткого раздумья Лэм нажал еще несколько кнопок и поднес телефон к уху.

На другом конце ответили практически мгновенно.

– Боюсь, он сейчас не может подойти к телефону, – сказал Лэм. А потом добавил: – Нам нужно поговорить.

В доме горел свет. Воображение снова нарисовало картину неторопливой беседы по окончании прекрасно прошедшего званого ужина; сейчас, должно быть, уже подали коньяк. Но это не имело никакого значения: гори или не гори в доме свет, он все равно позвонил бы в дверь, причем так и давил бы на звонок до тех пор, пока ему не откроют. На это ушло меньше минуты.

– В чем дело?

Это произнес лощеный тип с зачесанными с высокого лба назад волосами. Острым взглядом карих глаз он буравил Хобдена. Темная пиджачная пара, белая сорочка. Дворецкий? Возможно. Это не имело значения.

– Мистер Джадд дома?

– Час довольно поздний, сэр.

– Представьте себе, я в курсе.