|
«Прекрасное, черт побери, местечко! – заявил он как-то во время официального визита в Париж. – Возможно, в следующий раз за него и стоит повоевать». Однако далеко не все те, кому доводилось с ним работать, считали его туповатым клоуном, а те, кому доводилось наблюдать его в припадке гнева, подозревали в нем дальновидного и хитрого политика, но в общем и целом Пи-Джей вполне комфортно расположился в образе, который либо создал для себя сам, либо имел от рождения: непредсказуемый крендель с всклокоченной шевелюрой и великом. Он с такой прытью ворвался на кухню, что лощеный тип поспешно отскочил в сторону, чтобы не смели ненароком.
– Роберт Хобден! – Пи-Джей. – Роберт… Роб… Роб! Как поживаешь, старина? – Все путем, Пи-Джей. Ты как? – Ох, прости… Себастьян, будьте любезны принять у Роберта плащ. – Я ненадолго. – Достаточно надолго, чтобы снять плащ! Вот и ладушки, и чудненько… – Последние слова были адресованы лощеному типу, которого, очевидно, звали Себастьяном. – А теперь можете нас оставить. Кухонная дверь затворилась. Пи-Джей продолжил тем же самым тоном: – Ты совсем уже? Какого хера ты сюда приперся, мудило ты многогрешное?
Сегодня он планировал вернуться. Тем не менее – одно тело на полу, другое на больничной койке… Довольно многочисленные потери, учитывая, что никакой операции не проводится. Встреча была назначена у канала, там, где обрывается пешеходная дорожка, а вода исчезает под сводами длинного туннеля. Лэм выбрал данное место потому, что количество подходов сюда было ограничено, а Диане Тавернер он не доверял. По этой же причине сам он явился загодя. Второй час ночи был на исходе. Четвертинка луны то и дело выглядывала из-за проплывающих облаков. В доме на противоположном берегу горели все окна, во всех трех этажах, а из сада доносились разговоры и смешки курильщиков. Кто-то устраивал вечеринки посреди рабочей недели, а Джексон Лэм тем временем вел счет потерям из числа собственных сотрудников. Она появилась со стороны Энджела, возвестив о своем приближении перестуком каблучков по дорожке. – Ты один? Он широко развел руками, словно иллюстрируя необъятный идиотизм вопроса; при этом рубашка выпросталась из штанов, и ночной холодок царапнул брюхо. Она смотрела мимо, на поросший деревьями откос, поверх которого шла дорога. Затем снова перевела взгляд на него: – Что за игры? Что все это означает? – Я одолжил тебе сотрудника. А теперь она в больнице. – Я в курсе. Мне очень жаль. – Ты сказала «начальная школа». Чуть сложнее заточки карандашей. В результате она поймала пулю в голову. – Послушай, Лэм, то задание – вчерашнее дело. Я не понимаю, какое оно имеет отношение к тому, что с ней произошло… – Не трудись. Ее подстрелили у Хобдена на пороге. Джед Моди подстрелил. Намеренно или нет – другой вопрос. То есть ты не только одалживаешь моих сотрудников, но и ведешь подрывную деятельность на моей территории. Ты дала Моди мобильный. Что еще? Чего ты ему наобещала? Путевку в светлое будущее? – Перечитай устав, Лэм. Ты отвечаешь за Слау-башню, и, видит бог, никому в голову не придет покушаться на твою зону ответственности. В то время как я возглавляю оперативное управление, а это значит – распоряжаюсь штатными сотрудниками. Всеми сотрудниками. Включая твоих и чьих угодно, понятно? В ответ Джексон Лэм пернул. – Господи, какой же ты все-таки омерзительный тип. – Да, мне говорили, – сказал он. – Хорошо. Понял. Это не моего ума дело. |
