Но в какой-то момент Тантал возгордился тем, что боги так тепло к нему относятся. Он стал считать себя равным самому Зевсу, главному богу Олимпа, громовержцу. Кроме гордости, воспылавшей в душе Тантала, появилась склонность к воровству: Тантал стал красть пищу богов — нектар и амброзию — с олимпийских пиров к себе во дворец. Таким способом Тантал хотел сделать себя бессмертным, ведь именно нектар и амброзия давали бессмертие богам. Да и тайные решения, принимавшиеся на совете богов, Тантал не держал в секрете и рассказывал смертным у себя во дворце.

Однажды во время пира на Олимпе Зевс обратился к Танталу: «Сын мой, я исполню любое твое желание, все, что ты пожелаешь, ведь любви моей к тебе нет предела!» Тантал же, очевидно, забывший о своей смертной природе, дерзко ответил отцу: «Я не нуждаюсь ни в чем, о всемогущий Зевс! Моя жизнь лучше любой другой жизни, в том числе лучше жизни любого из богов! Я доволен всем, мне ничего не надо!» Зевс хоть и нахмурился, оскорбленный высокомерием сына, но ничего не ответил на его дерзость. Ведь он слишком сильно его любил.

Однако потом произошло следующее. На острове Крит в Средиземном море существовала золотая собака, некогда охранявшая новорожденного Зевса и кормившую его священную козу Амалфею. Когда Зевс подрос и покинул Крит, он оставил золотую собаку охранять свое святилище. Правитель Эфеса, торгового города в Карии, того самого, где находится одно из семи чудес света — храм Артемиды Эфесской, — прознал о золотой собаке, приехал на Крит и похитил ее. Пандарей — так звали карийского правителя, долго размышлял, где же можно спрятать собаку так, чтобы никто, даже боги не прознали о ее местонахождении, и, в конце концов, решил привезти ее во дворец Тантала. Царь Сипила согласился укрыть у себя чудесное животное, но это не прошло мимо глаз и ушей всезнающего и всевидящего бога Гермеса. Предстал Гермес перед Танталом и пригрозил ему: «Пандарей дерзко похитил золотую собаку, охранявшую главное святилище Зевса на его родной земле! Я знаю, что Пандарей спрятал собаку в твоем дворце с твоего же позволения. Верни собаку, Тантал, иначе навлечешь на себя гнев громовержца!» Но Танталу было глубоко плевать и на Гермеса, и на Зевса, и на весь божественный Олимп. Ответил он богу: «Не пугай меня гневом отца моего, ибо нет у меня никакой золотой собаки!» Когда же Тантал поклялся на жертвенной крови, что и в самом деле не имеет представления, где находится страж главного святилища Зевса, громовержец, должно быть, свалился со своего небесного трона от возмущения и гнева.

Но это происшествие потом спустили на тормозах. Конечно, боги не забыли о преступлении Тантала, однако повременили с наказанием, ожидая, что тот добровольно сознается и вернет собаку. Терпению же олимпийцев пришел конец, когда Тантал совершил второе, более страшное преступление против богов.

Однажды собрались боги на пир во дворце царя Сипила. Тантал же задумал выяснить, насколько всеведущи они, бессмертные жители Олимпа, и приготовил им ужасную трапезу. Он собственноручно убил своего сына Пелопса, велел расчленить его тело и приготовить жаркое. Когда чудовищное блюдо было готово, Тантал подал его пирующим богам под видом прекраснейшего угощения.

Но боги оказались достаточно всеведущими. Никто из них не притронулся к мясу Пелопса. Говорят, олимпийцы впоследствии оживили бедного юношу, но в тот роковой для Тантала момент чаша терпения Зевса была переполнена.