Короткая загадка древней статуи звучала так:

— Чего у младенца больше, чем у взрослого человека?

Грохот в ушах прекратился. Ошалевшие от него, археологи не сразу поняли смысл сказанных статуей слов. Когда же поняли его, то пришли в замешательство.

— Ты знаешь, чего у младенца больше, чем у взрослого человека? — повторил загадку Александр, обращаясь к другу.

— Неа, — пожал тот плечами. — А ты?

— И я не представляю.

Вдвоем они надолго задумались.

— А те хитрецы, мать их… — Указал Николай на рыцарей, ожидавший по ту сторону моста. — Нет бы подсказать. Да и Танатос хорош…

— Ты не плач, ты лучше над ответом подумай.

— Да откуда мне знать, чего у младенца больше? — воскликнул Николай. — Может, ему суждено прожить больше дней, чем уже взрослому, прожившему часть своей жизни человеку?

Они посмотрели на сфинкса в надежде, что этот сумбурный ответ окажется верным. Но статуя продолжала оставаться статуей. Поди разберись, правильно ли ты ответил.

— Думаю, дело тут не в годах, — покачал головой Александр. Он лихорадочно перебирал в уме все возможные варианты, сравнивал младенца как такового со взрослым человеком. И вдруг опыт археолога подсказал ему верное решение.

Назвав ответ, Александр не получил подтверждения своей правоты.

— Слушай, а может не так? — запаниковал Николай, едва они въехали на лед моста. — Давай подумаем подольше.

— Чего думать-то? Иных возможных ответов я не вижу.

Не смотря на оптимистичный тон, Александр тоже выглядел испуганным. Когда они медленно доехали до середины моста, тело сковал холод. Он поднимался от Стикса и замораживал воздух. Облачка пара вырывались изо рта, замерз проступивший пот.

Когда под копытами что-то громко хрустнуло, археологи с истошным воплем пришпорили коней. Двумя шальными пулями они слетели с моста уже по ту сторону реки. Доспехи, лица, руки — всё было покрыто инеем.

— Кажется, ты верно ответил, — отдуваясь, заметил Николай.

Неподвижные Фобос и Деймос секунду рассматривали людей, словно насмехались над их нерасторопностью, а потом пришпорили и поскакали дальше по дороге, петлями скрывающейся в скалах.

Поглядывая на затянутые синевой льда берега Стикса, Александр вдруг ни с того ни с сего спросил у друга:

— Как ты думаешь, что делают на зеленом лугу пять кусочков угля, вялая морковка и шарф, если принять во внимание тот факт, что эти предметы никто туда не клал?

Николай сморщился и отвернулся от леденящей воды мифической реки, куда также смотрел.

— Достали меня все загадки…

— Сдавайся, — хмыкнул Александр.

— Сдаюсь, — с готовностью признал свое поражение приятель.

— А всё проще простого, — вздохнул Александр.

Друзья, отойдя от испуга переправы, поскакали следом.

ГЛАВА 16

Недалеко отошел Хрон в компании кентавра Фола от деревни, когда Фол вдруг сказал:

— Чтобы попасть в сад Гесперид, тебе надо вначале раздобыть эгиду.

— Эгиду? — не понял Хрон.

— Ну, щит богов. Несколько эгид выковал в свое время Гефест. Самую роскошную он подарил Зевсу, а остальные раздал прочим богам. В частности, эгида есть у Афины и Аполлона.

— Ничего не слышал об этих щитах, — удивился Хрон. — Зачем он мне?

— Эгида — это не просто щит, друг мой. Находясь под эгидой, ты становишься почти неуязвим, что непременно требуется в дороге к саду Гесперид.