— Вы рискуете вызвать на себя гнев златокудрого Аполлона, варвары! — прокаркал человек старческим, неприятным голосом. — Как посмели вы хозяйничать в его святилище?

Кентавр хотел что-то ответить, но Хрон поднял руку, останавливая его.

— Меня зовут Хрон. Мне нужен оракул.

— Оракул? — Человек в пеплосе имел непосредственное отношение к Дельфийскому оракулу. Возможно, он был той самой пифией, что издревле предсказывала здесь судьбу просящих и давала советы нуждающимся. — Какой оракул тебе нужен, варвар? Ты только что осквернил это место!

— Ничего я не осквернял, просто провел осмотр. Я искал эгиду Аполлона.

Пифия — теперь Хрон понял, что человек в пеплосе был пифией — прошла в ритуальный зал, обогнула колодец и встала за ним, чуть наклонившись вперед, чтобы вдыхать зеленый дым.

— Эгиду Аполлона получит только Аполлон или тот, кто достойней него. Я не представляю, кто может быть достойней златокудрого Аполлона, чьи стрелы не знают промаха.

Хрон с неудовольствием понял, что разговор зашел в тупик.

— Ты появился здесь с оружием в руках. Оракул не откроется тебе.

Хрону пришлось оставить меч и пистолеты снаружи. Когда он вернулся, пифия казалась уже погруженной в экстатический мир дурмана. Она двигалась замедленно, жесты ее были плавными и сглаженными, а голос стал сильнее и громче, хотя звучал по-прежнему неприятно.

— Ты знаешь о том, что ты не человек, Хрон?

— Я человек.

— Ты думаешь, что ты человек. На самом деле ты уже существовал тогда, когда не существовал ни один человек, когда не было ни одного города. И почти не было богов.

— Но я человек! — возразил Хрон. — Я пришел из мира живых, с поверхности.

— Это ничего не означает, Хрон. Ты не человек.

— Тогда кто же?

— Я не могу понять… — Пифия сгорбилась и ниже наклонилась над колодцем. — Странные видения… Темнота… Вспышки багровой молнии. Огонь и боль…

— Я вас не понимаю…

Но пифия уже не слышала его. Она вдруг вздрогнула всем своим тощим телом. Пеплос заволновался, как морская вода.

— Великие перемены грядут! О, небеса! Великие силы грядут в мир, несут с собой они разрушения и гибель! Война начнется тогда, когда разрушится великая Печать Богов! Стихии обрушатся на землю и всё живое, сметут прежний уклад во благо рождения новой жизни! Война и перемены грядут! О, небеса!..

Прокричав это, пифия упала без чувств. Хрон подбежал к ней, перевернул на спину и откинул капюшон.

— Господи!..

Поначалу ему показалось, что под капюшоном скрывался лысый череп мертвеца. Но потом, приглядевшись, Хрону стало ясно, что это голова очень и очень старой женщины. Она была настолько стара, что смерть уже позабыла о существовании этой женщины. Кожа плотно обтягивала скулы и зубы, на голове не росло ни единого волоска.

— Померла? — участливо спросил Фол.

— Пока нет. — Хрон пощупал тонкое запястье пифии и едва почувствовал слабый пульс. — О чем она говорила?

— Бред какой-то несла…

— Насколько я знаю, оракулы не несут бред.

— Тогда о чем, по-твоему, она говорила?

Хрон не знал. Пожав плечами, он сбегал в соседнюю комнату и принес несколько старых тряпок из сундука, чтобы подложить под голову пифии.

Но все еще была проблема с эгидой. Щита нигде не обнаружилось, но без него дальнейший поход в сад Гесперид невозможен. Хрон заглянул в колодец в надежде отыскать щит там, но кроме зеленого дыма ничего не разглядел.