Изменить размер шрифта - +

Полли угрюмо прошаркала по лестнице мимо матери.

Шеба остановилась на нижней ступеньке; по ее лицу катились слезы.

— Давай, давай, поплачь, — сказала миссис Конноли. — Стерва развратная…

— Прошу прощения, — оборвал ее Ричард. — Придется мне… — Он опустил ладонь на плечо миссис Конноли и попытался развернуть ее к двери, но она выскользнула из-под его руки и заорала в лицо Шебе:

— Дрянь! Наглая дрянь!

В ходе короткой схватки у Ричарда свалились очки, а шапка миссис Конноли съехала набок.

— Не смей… меня… трогать!

Все трое — Шеба, Ричард и миссис Конноли в своей полупьяной шапке — на мгновение замерли.

В конце концов Ричард наклонился за очками. Вернув их на место, он начал что-то говорить миссис Конноли своим сиропно-миротворческим голосом («сюсюканье» — называет этот тон Шеба), и тут миссис Конноли внезапно метнулась к Шебе.

Атака длилась не более пары секунд, но, когда Ричард оттянул миссис Конноли от жены, в ее кулаке остался существенный клок волос Шебы.

— Довольно! — Ричард схватил миссис Конноли за плечи. Та вопила во все горло, отбрыкивалась, махала руками.

Шеба рыдала, уцепившись за край стола. Потом она вспоминала, что ее потряс вид Ричарда, который обхватил миссис Конноли сзади и в неуклюжих медвежьих объятиях потащил к двери. Ее ботинки на резиновой подошве волочились по полу, как у покойника.

Хлопнула дверь, и почти в ту же секунду пронзительно заголосил звонок. Ричард, тяжело дыша, привалился спиной к двери. Шеба опустилась на пол. Они смотрели друг на друга, а в прихожей не умолкали упорные звонки, почти заглушающие визгливую арию миссис Конноли на крыльце.

 

* * *

 

Шеба больше не позвонила мне в тот вечер — 
полагаю, объяснялась с Ричардом. На следующий день она предпочла остаться дома — мудрое решение, — несмотря на приказ Пабблема явиться к нему. Я не раз набирала ее номер из школы, но трубку никто не снимал. В результате я большую часть дня пробыла в неведении, вынужденная складывать цельную картинку из сплетен, которыми взахлеб обменивались мои коллеги. Шеба, оказывается, завела интрижку со Стивеном Конноли, шушукались учителя. Между ней и матерью мальчика произошла безобразная сцена, с рукоприкладством. Не исключено — и даже вероятно, — что Шеба совратила не одного Конноли. Полиция уже привлечена.

На первой перемене в учительской было не протолкнуться. Окружив Элейн Клиффорд, мои коллеги с горящими глазами внимали последним сводкам, которыми снабдила биологичку школьная секретарша Дерде Рикман. В данный момент, докладывала Элейн, в кабинете директора «проходит заседание» с участием Пабблема, представителей полиции и семейства Конноли. Виновницу торжества тоже вызвали, но она отказалась явиться и с минуты на минуту будет арестована. Пабблем в кошмарном состоянии. Буквально час назад наорал на практикантку за то, что подала кофе не по его вкусу: слишком много молока. Дерде Рикман объясняла такое поведение чувством вины и гневом. Пабблем, на ее взгляд, не мог себе простить, что вопиющие злодеяния Шебы случились в период его директорства.

Лично я сильно сомневаюсь в этой теории. Гнусное настроение Пабблема наверняка было вызвано досадой, что он упустил шанс унизить Шебу, разделать ее под орех. Если бы не опрометчивость миссис Конноли, которой приспичило раньше времени вторгнуться в дом Хартов, Шеба тем утром пришла бы к Пабблему и он смог бы минимум пару часов метать громы и молнии. Ну а теперь что? Шеба ускользнула из его лап, и ему ничего не осталось, как перепоручить ее полиции. Бедный старина Пабблем. Его лишили мига сладостного садизма.

Выступление Элейн было в самом разгаре, когда в учительской появился Моусон с экземплярами сильно запоздавшего директорского труда «В чем наши ошибки».

Быстрый переход