– А ещё, друг, наш  дом снесли. Переселили всех в какой-то жуткий новострой на окраине города, а  сами теперь на его месте возводят настоящий небоскрёб. Народ, конечно, какое-то  время возмущался, протестовал и митинги устраивал, даже депутат какой-то успел  под шумок пропиариться, но ты же понимаешь… Будет какой-нибудь очередной  «плаза» или «эстэйт» – сейчас это модно. А мне теперь и приехать-то некуда.  Знаешь, такое ощущение, как будто Родину отняли. Так я иногда в школу нашу  прихожу. Там до сих пор тот турник ещё наш стоит, на который ты с поломанной  ключицей прыгал. Помнишь? – я усмехнулся, сдерживая слёзы, как будто Вовка их  мог заметить.

            Сзади послышались  осторожные, лёгкие шаги мне на плечи легли хрупкие Олины ладони.

            – Привет, Володя, –  поздоровалась она так буднично, как будто мы и вправду здесь сидели с ним вдвоём  и мирно беседовали, а затем обратилась ко мне: – Ты уже рассказал ему про клад?

            Я улыбнулся.

            – Да уж… Клад… Мягко  говоря, Вовчик, кладоискатели из нас с тобой получились «не очень»… Хотя, кто  знает!? Если бы не вы, Прохор Матвеевич, – обратился я к соседнему надгробию  деда, – Может и нашли бы мы тогда всё. Сокровища и в самом деле были, друг. И  сокровища солидные! Были там и те самые гривны, и украшения, и монеты всякие.  Соболя, правда, не дождались, но остальное – чётко по завещанию! И лежало это всё  в том самом омуте, где меня черти ночью гоняли, прикинь! Только не черти это  были, как оказалось, а Генчик с кем-то из этих… Помню, у одного глаза блестели.  Так что, думаю, это Славик был – у него очки всегда на носу. Нас с тобой  стерегли суки. Видимо, тогда ещё взять хотели, а я их спугнул. Вот так-то.  Сдали мы с Олей всё это добро в наш исторический музей, была даже создана  отдельная экспозиция с кратким описанием находки. Так что мы с тобой теперь  причастны к историческому событию. Телевизионщики даже документальный фильм  сняли о нашем с тобой кладе. Но мне он не нравится. Как-то не по-честному у них  всё, не жизненно как-то, хоть и документально. Им ведь что надо? Чтобы зритель  ахнул! Вот и разукрасили всё чертовщиной, байками, проклятиями, приплели  историю с ведьмой, расследование провели. Расспрашивали всех стариков в селе,  кто что знает. Выяснили, что ведьма эта была местной гадалкой, причём не самой  страшной. Даже наоборот – уж очень красивой, поэтому недостатка женихов никогда  не испытывала. И вот в чём беда: знала красотка эта откуда-то о кладе. Но баба  есть баба, и самой лезть в реку боязно было, потому и уговаривала своих ухажёров,  предварительно наливая им для смелости, нырнуть в омут, сказочно разбогатеть и  жить с нею долго и счастливо. Те, вдохновлённые, среди ночи, чтобы никто не  видел, шли к омуту и благополучно там топились… Река-то в этом месте на изгиб  шла и у самого дна вполне могли быть сильные водовороты. Да и течение в том  месте, говорят, было сильным. Затягивало горе-женихов на самое дно и крутило,  пока те не переставали сопротивляться.