Я пожал плечами и  согласно кивнул:

            – Даже за больше.

            – А за десять? – не  унимался тот.

            – А что бы ты сделал,  если бы у тебя был миллион? – решил я прервать бессмысленный спор. У меня  получилось, Вовка задумался.

– Не знаю  даже. Я пока не думал. Дом бы, наверное, купил, машину там… Поездил бы по миру,  посмотрел всё. А! Ещё мотоцикл бы купил себе! Да, мотоцикл – обязательно.  Крутой какой-нибудь! – он снова уселся рядом.

– А с другом  бы поделился? – ради хохмы спросил я.

– А то! –  двинув меня в бок локтем и широко улыбаясь, воскликнул тот, – Мы бы с тобой  вместе всю планету бы объездили!

– Классно было  бы на воздушном шаре полетать… – глядя в тёмное зимнее небо, мечтательно  протянул я. В ответ на это он только как-то неопределённо хмыкнул.

            Мы снова умолкли. Мне  очень нравился звук падающего снега и, несмотря ни на что, расходиться по домам  никак не хотелось. И я, и Вовка были уже достаточно взрослыми ребятами, чтобы  не верить в сказки, но надежда на то, что в жизни иногда случаются чудеса, в  каждом из нас ещё жила. Впереди была такая огромная, такая длинная и такая  интересная жизнь, в которой ещё так много всего нужно сделать.

Глава  37. Клад

            Я сидел на вершине  высокого холма, откуда открывается невероятный вид на Северский Донец. Где-то  там внизу, на его утопающих в зелени берегах, на протяжении многих тысячелетий  разыгрываются сотни человеческих трагедий и судеб. Где-то там, кочуя с места на  место в поисках новых пастбищ, рождались и гибли ираноязычные скифские воины,  оставившие после себя массу величественных и, в то же время, жутких курганов.  Эти берега пропитали своим потом и кровью первые славяне, пришедшие, чтобы  пустить здесь свои прочные корни на многие сотни, а может быть и тысячи лет.  Эти земли топтали ноги татар, монгол, французов, шведов и немцев, пытаясь  растоптать всё живое, но всякий раз получали достойный отпор. На этой земле  погиб и мой единственный друг.

            За спиной стояло  несколько покосившихся крестов и памятников. Могилы Прохора Матвеевича и Вовки  находились у самого края обрыва. Неподалёку от кладбища бегал мой маленький  сын, размахивая какой-то длинной палкой над головой. Оля находилась с ним рядом  и, поглядывая на него, о чём-то говорила с Колей – тем самым мужиком, у  которого я отнял машину прямо на трассе. Он оказался очень хорошим и добрым  человеком, отцом и дедушкой большого, шумного семейства. Теперь мы часто ездим  друг к другу в гости, а когда приезжаем с женой и сыном из столицы в родной  город, Коля всегда встречает нас в аэропорту или на вокзале и совершенно  бескорыстно возит на своей новенькой, сияющей белизной и хромом, «Волге»,  которую я, как и обещал, купил ему сразу после похорон друга.

            Я сидел перед  надгробиями и говорил с Вовкой, как будто тот сидел рядом и внимательно слушал:

            – Славика взяли на  следующий же день с деньгами. Даже не знаю, решился бы я или нет обезвредить  его тогда в машине, если бы знал, что это за человек и по скольким статьям  уголовного кодекса его потом осудят.