— Признаюсь, милостивый государь, мне абсолютно безразлично, что в этих бумагах. Даже более того, я и знать не хочу, о чем в них написано! — подтвердил полицеймейстер мою догадку. — Но, знаете ли, чего я не потерплю, что мне не нравится, так это, чтобы в моем городе палили из пистолетов все кому не лень! И я непременно найду и того, кто застрелил извозчика, и того, кто стрелял в Развилихина!

— Помилуйте, ваше высокородие, — воскликнул я. — Того негодяя, что стрелял в меня и попал в извозчика, более нет в живых. Моя пуля…

— Моя пуля! — передразнил меня Шварц. — Сбежал он уже! Вместе с вашей пулей!

— Как это — сбежал? — растерялся я.

— А вот так. Встал и пошел. Архаровцы мои недоглядели, не разобрались сразу, что к чему. А покойник-то был уже лет двести как мертв.

— Во как! — выдохнул я.

— Да уж. Я так думаю, милостивый государь, что вам охрана не помешает, — промолвил полицеймейстер. — И вот что. Заберите-ка свои пистолеты.

Он выдвинул ящик стола и выложил их на стол. Затем достал еще что-то и высыпал на стол блестящие шарики, прикрыв их ладонью, чтобы не раскатились.

— Зарядите их этим.

— Что это? — спросил я.

— Серебряные пули, — ответил Шварц. — Но смотрите, милостивый государь, стреляйте только в случае крайней необходимости. И старайтесь не промахиваться: серебро нынче дорого. И смотрите, ненароком в моих людей не попадите. Особенно в Развилихина.

— В Развилихина? — с удивлением переспросил я.

— В Развилихина, в Развилихина. Он из той же породы, что ваш покойник, — промолвил полицеймейстер и махнул рукой. — Ступайте, милостивый государь, ступайте. И не выходите без лишней надобности из дома.

Я сгреб в карман пули, взял пистолеты, вышел из кабинета и наткнулся на Развилихина. Он радостно улыбнулся, обнажив клыки.

— Вот сволочи, продырявили новый сюртук, — пожаловался он.

— Негодяи, — согласился я, заставив себя улыбнуться.

— А я знавал того парня, которого вы подстрелили. Это господин Кесслер. Вам повезло.

— В каком смысле? — спросил я.

— В том смысле, что Кесслер — превосходный стрелок. Уму непостижимо, как это он попал не в вас, а в извозчика, — сказал Развилихин.

— Темно было, — предположил я.

— Вампиры прекрасно видят в темноте, — сообщил Развилихин и улыбнулся, обнажив резцы.

— Что ж, имеет смысл покончить с делами засветло, — я поспешил к выходу.

Лепо засеменил следом.

— Сударь, мне и дальше приказано-с прикрывать вас, — послышался сзади голос Развилихина.

— Я отправляюсь домой, — сообщил я, не оборачиваясь.

Проходя мимо комнаты, где находилась эльфийка, я не выдержал и оглянулся. Дверь по-прежнему была открыта. И я вновь столкнулся с тяжелым взглядом карлика. И что я попросту не прошел мимо?! Нет же, черт дернул оборачиваться на них, словно я надеялся, что давеча обманулся, мол, вовсе и не смотрел этот уродец на меня ненавидящим взглядом, и вообще он смотрит на окружающих исключительно радушно и приветливо.

Нет, не обманулся, карлик по-прежнему стоял рядом с девушкой, смотрел на всех глазами, полными ненависти. А самым отвратительным было то, что он держал эльфийку за руку! И как каналья Лепо мог с нею спать?! Как можно спать с девушкой, к которой прикасался этот отвратительный карлик?!

— Что это за уродище рядом с нею? — спросил я.