— Стоять! Туда нельзя…! — Возглас оказавшегося неподалёку мужчины в форме егеря что принцесса, что Элиот пропустили мимо ушей, а последующий рёв горна восприняли, скорее, как сигнал «на старт», так как в этот момент они как раз пересекли отчётливо видимую границу между полем и лесом. Азарт, вскипевший в жилах Элиота, наполнил всё тело лёгкостью, а вызванный словами принцессы интерес раскалился чуть ли не до состояния магмы. Парня сильно заинтересовало то, во что превратился мир после шага назад во времени, и сейчас он с большим удовольствием дал волю своему любопытству.

Лес был по-своему жуток и прекрасен, пестря красками и обилием самых разных цветов, кустов и деревьев. Среди всей этой мешанины с большим трудом удавалось различить возможные опасности и вовремя их обойти, не сбавляя при этом темпа бега. Кошмарные мухоловки, хищные лианы, странные насекомые — всего этого было в достатке, но принцесса, казалось, ни на что из этого не обращала внимания, ловко избегая любых возможных опасностей.

Элиот же такими навыками похвастаться не мог, и потому уже спустя десяток минут обзавёлся парой синяков и всего одним, но крайне ощутимым и болезненным укусом. Насекомые с высокой колокольни плевали на толщину одежды, играючи её прокусывая…

— Тс! Смотри!

Парень опустился на одно колено рядом с принцессой, посмотрев в указанном направлении. Там, среди могучих деревьев и густых кустов, неспешно брели существа, которых можно было бы назвать лошадьми, не будь они настолько крупными и мощными. Довершал картину рог, чей размер, судя по всему, зависел исключительно от размеров самого единорога. Только сейчас Элиот понял, почему принцесса назвала их боевыми — такие звери даже без брони могли с успехом разбивать вражеские боевые порядки, обращая их в ничто одной лишь массой своих тел. А уж затея с «посмотрим на них во время выгула» и вовсе казалось теперь идиотской…

— Астерия, давай-ка отойдём подальше или вообще… — Парень обернулся — и сглотнул ставшую отчего-то вязкой слюну. Астерия, с детства лишённая инстинкта самосохранения, не сидела рядом с ним, а направлялась к смотрящему прямо на неё гигантскому единорогу, на спину которого можно было усадить сразу нескольких таких, как она, принцесс. И Элиот мог с уверенностью сказать, что типичная сказочная связка «принцесса-единорог» здесь подействует, так как конкретно этот экземпляр смотрел на Астерию со злостью во взгляде, да ещё и постукивал по земле копытом… — Астерия, назад!

В одно мгновение цепи, сковывающие его Альмагест, с треском лопнули, и сокрытые под одеждой нити сменили свой цвет на абсолютно чёрный, вдобавок растянувшись по всему торсу. Символы на щеках Элиота тоже изменились, «отрастив» по одному шипу в середине. Северная Корона стала куда больше походить на корону, нежели на серп, но сам защитник этого не видел, с огромной скоростью приближаясь к уже вздыбившемуся единорогу, готовому опустить массивные копыта на беззащитную и растерявшуюся девушку.

Левая рука, на которую эффект Альмагеста практически не распространялся, схватила девочку за плечо и отбросила в сторону, в то время как правая, покрывшаяся густой чёрной сетью, приняла на себя удар страшных копыт. Но Элиот не обратил внимания ни на раздавшийся следом за этим хруст, ни на нахлынувшую боль, волной пробежавшую по всему телу. Инстинкты требовали от него скрючится и прижать к себе переломанную конечность, но разум делал совершенно иное. Он всем телом, не останавливаясь, протаранил единорога и заставил того пошатнуться, после чего отпрыгнул, одним слитным движением забросив девочку на плечо и со всей доступной скоростью припустив в сторону выхода из леса, стараясь почаще петлять меж деревьев и перепрыгивать через ямы и овраги.