— Мама будет тут через сутки. Может, чуть раньше. А до этого момента я твёрдо намереваюсь реализовать всё, что после она просто не одобрит.

— Всё ещё опасаешься, что королева Эстильда не будет довольна тем, что случилось в её отсутствие? — Юноша ухмыльнулся. — Одного только разрушения контракта крови достаточно, чтобы она простила тебе все грехи на десяток жизней вперёд.

— За это пришлось дорого заплатить, Элиот. И отнюдь не мне. — Впервые за этот день принцесса расстроено вздохнула. — У меня до сих пор не дошли руки до писем, в которых главы благородных фамилий из других королевств выражают своё неодобрение. А погибшие? Я могу только порадоваться тому, что мне не пришлось смотреть в глаза детям, лишившимся в один день лишившихся своих отцов.

— Знаешь, Асти, это — меньшее зло…

— Я тоже читала эту сказку. Охотники на монстров… странная магия… — Принцесса невесело улыбнулась. — Хотела бы я тоже не выбирать между большим и меньшим злом, прокладывая свою дорогу.

— Увы, принцесса, но не всё подвластно человеку. У тебя был выбор, ты его сделала — и выиграла больше, чем потеряла. Я, например, даже сейчас не вижу, как можно было всё провернуть иначе…

— Мама бы справилась лучше…

— Но её здесь не было, принцесса. Да и её, в отличии от тебя, сковывали такие ограничения, от которых так просто не избавишься даже при всём желании. — Элиот кивнул куда-то в сторону площади и собирающихся на ней людей. — Не волнуешься?

— Волнуюсь. Переживаю, всё ли пройдёт так, как надо. Строили в сжатые сроки, без опыта… Получилось ли? Будет ли всё так, как я себе представляла?

— Любую ошибку можно исправить, а в остальном… Ты отлично потрудилась, Астерия. И я уверен, что королева по возвращении будет тобой неимоверно горда.

Девушка слегка зарделась, но быстро вернулась в норму — холодящий лица морозец и суетящиеся вокруг люди не позволяли толком отвлечься от предстоящего вовлечения района аристократов в городскую жизнь. От успеха этого предприятия зависело очень многое, и потому Астерия никак не мгла заставить себя не переживать…

— Ваше высочество, пора.

Три слова, произнесенные одним из безземельных дворян, вовлеченных в управление сотнями и тысячами людей, готовящих новогодний праздник, прозвучали в ушах принцессы словно набат. Астерия втянула носом ледяной воздух, поймала ободряющий взгляд Элиота — и, активировав Альмагест, вышла на сцену в окружении вьющихся вокруг золотых нитей, спустя секунду устремившихся в небо.

На сцене, на крышах домов, на специальных постаментах, установленных на главной площади — всюду горели огни. Были тут и факелы, и магические изделия, по баснословной цене привезённые из Зандрассии. Ранним, тёмным зимним утром все вместе они создавали волшебную, зачаровывающую обстановку, а когда к ним добавились светящиеся золотом нити, протянувшиеся надо всей площадью и повторившие контуры созвездий, люди — замерли. Не только малые дети, но и многие взрослые впервые в своей жизни наблюдали, как Альмагест используют не для войны и убийств, а для создания той самой атмосферы, что приходилась принцессе по душе. Бесчисленные звёзды, устилающие небосвод, померкли, оставив только прародительниц волшебства — десятки созвездий, чей свет было не под силу затмить даже самому яркому пожару, а потому золото Ориона лишь подчеркнуло их.