В коридоре, как и должно быть очень ранним утром, было немноголюдно — лишь кое-где мелькали слуги, или готовящиеся к пробуждению господ, или занимающиеся тем, что днём могло как-либо помешать остальным обитателям дворца, да несли службу гвардейцы, число которых, впрочем, было не так велико, как обычно. В таких условиях юноша быстро добрался до покоев принцессы и, обменявшись кивками со знакомыми гвардейцами, постучал в дверь сначала тихо, а после — несколько громче. Не прошло и десятка секунд, как дверь открыла заспанная, но взирающая на друга широко распахнутыми глазами, Астерия.

— Сколько сейчас…?

— Доходит четыре утра, так что ты не проспала, принцесса. — Элиот, скользнув взглядом по облаченному в ночнушку силуэту девушки, плавно проскользнул в комнату и опустился в единственное во дворце кресло-качалку, расположенную «лицом» к угловому камину, в котором сейчас приятно потрескивали объятые пламенем дрова. Вполне обычным, бледно-рыжим пламенем… — Ты и сегодня чем-то занималась до самой ночи?

— Думала над тем, стоит ли идти на поводу у старых и никому не нужных традиций. Не бери в голову…

— Рада тому, что через пару дней основные заботы о королевстве возьмёт на себя королева? — Элиот спрашивал без какого-либо подтекста — ему действительно было просто интересно мнение его принцессы на этот счёт.

— Скорее я рада возможности побыть с мамой, Элиот. — Принцесса, судя по характерным звукам, доносящимся со стороны совмещенного со столом ростового зеркала, пыталась расчесать волосы. — Что до государственных забот… Я планирую перенять как можно больше того, что мне может дать мама. Ведь когда дороги придут в норму, Констеллу ждёт продолжение войны, а нас — новые дела и новые проблемы, требующие решения и, как бы прискорбно это ни звучало, отсутствующих сейчас знаний.

Пользуясь тем, что принцесса не видит его лица, Элиот счастливо и расслабленно улыбнулся. Именно сейчас, за три часа до открытия ледяных крепостей и дворцов, защитник чувствовал себя как никогда хорошо. Астерия — в безопасности и полна желания совершенствоваться, среди знати практически не осталось нелояльных трону, на стороне Констеллы выступила Дементра, выровняв баланс сил, а о войне как таковой на несколько месяцев можно просто забыть, ведь погода не позволит задействовать обычные войска, в которых у врага было заметное преимущество. При всём при этом сам Элиот стоял подле принцессы, имел возможность неотрывно следовать за ней, оберегать её и помогать во всём. Это было именно то, чего он желал всем сердцем.

— Элиот, ты там, часом, не уснул?

— С чего бы?

— Молчишь, не отвечаешь на вопросы…

— Прости, принцесса. Я просто задумался, пытаясь понять, каким именно образом мои мечты воплотились в реальность.

— А они воплотились?

Элиот толкнул ногами пол — и кресло начало беззвучно раскачиваться.

— Я отчаянно желал стать тебе другом, Астерия. И, как видишь, я здесь.

— Твои мечты очень незатейливы, Элиот Нойр… — Тихий голос девушки лучился счастьем. Но ответить он не успел — его прервала сама принцесса, навалившись на спинку кресла и едва не выбросив из него своего защитника. — В принципе, я готова к выходу.

— Ты даже на бал в свою честь ничего подобного не надевала… — Пробормотал юноша, кверху головой рассматривая принцессу, чьё лицо находилось буквально в двадцати сантиметрах от него. Серебряное платье, затейливо переливающееся под испускаемым пламенем в камине светом, диадема, как влитая сидящая в золотых волосах, белоснежные перчатки до самого локтя — для представительницы королевской семьи, готовой показаться перед подданными, такой наряд смотрелся в некотором роде бедновато, но внешность самой принцессы этот недостаток обращала в ничто.