— Так. Ладно. А вы, Штурм, что скажете о своих «хищниках»?

— У меня на ходу только одна машина, об этом я уже докладывал вчера, — ответил Штурм. — Запчасти ждем со дня на день. Самостоятельно можем восстановить только один «тигр».

— В таком случае позаботьтесь о том, чтобы к утру все неисправности были устранены! — жестко сказал Моллер. — Мне нужны все три танка.

— Будет исполнено!

— А еще, господа, очень вероятна выброска десанта. Так что приказываю вам, Клох, удвоить караулы по периметру ПОЛИГОНА и периодически прочесывать лес. Вам, Краузе, также необходимо усилить охрану складов и емкостей для окислителя. Позаботьтесь и об охране железнодорожного полотна. Вы, Штурм, будете патрулировать дорогу к аэродрому. А от вас, Лутце, и от вас, Штольц, я жду безукоризненно чистого неба… Вот вроде и все на сегодня. Ринк, Клюге и Дитрих, задержитесь, остальные свободны…

… Когда в кабинете осталась названная троица, Моллер заявил:

— Вам, господа, поручения особой секретности. Дитрих! Я знаю, кабели управления пуском ракет у нас продублированы. Но не подключены?

— Так точно, не подключены.

— Завтра же займитесь подключением, Ринк! Начните минирование главной штольни и радиальных коридоров, ведущих к ракетам.

— Слушаюсь!

— А вы, Клюге, завтра в 10.00 приступите к заправке двух ракет окислителем. По выполнении явитесь ко мне за дальнейшими инструкциями.

— Слушаюсь!

Выйдя из кабинета коменданта, гауптштурмфюрер Штурм вновь подошел к столу фрейлейн Эльзы и в присутствии других офицеров сделал ей комплимент. Она благосклонно улыбнулась, но промолчала.

Только сидя в люке верной «Пантеры», Штурм вынул из кармана записку Эльзы и прочел:

«Переносится на 23-е. Ждут курьера из Берлина».

5

«Опель-капитан» съехал с шоссе на грунтовку, уходящую в глубь леса. Следом за ним сползли две крытые машины, в которых разместился взвод автоматчиков.

— Отсюда километров пять, — объяснял недовольному Ренке Сил Силыч. — Подъедем к оврагу — надо будет остановиться и дальше идти пешком. Еще километра два по тропе. А уж там и вырубка эта откроется.

Ренке молчал. Втягивая носом свежий воздух, оглядывался на приотставшие грузовики. Фогель чувствовал настроение патрона и тоже нервничал.

Наконец подъехали к оврагу. Командир взвода построил солдат, поставил задачу. Барсук пошел впереди, показывая дорогу, потому что, в сущности, никакой тропы здесь и не было, а ориентировался Сил Силыч по одному ему знакомым приметам. Шли след в след. Молча. Замыкали шествие Ренке и Фогель.

Барсук остановился, жестом показывая командиру взвода, чтобы его солдаты охватили прогалину полукольцом. Затем Барсук поманил Ренке, раздвинул перед ним лапы густого ельника и показал, куда смотреть.

И Ренке увидел. В самом деле, стоял посреди вырубки советский самолет, а местность вокруг выглядела пустынной — не было даже намека на присутствие людей. Оберштурмбаннфюрер приказал послать двух солдат, чтобы они приблизились к самолету с флангов, а сам стал рассматривать «Ли-2» в бинокль. Разведчики сначала пригибались к земле, двигаясь короткими перебежками, потом осмелели и пошли в полный рост. Вскоре один из них помахал Ренке рукой.

Ренке, Фогель, Барсук и еще шестеро солдат вышли на вырубку и приблизились к самолету. Разведчики указали им на лежащее в траве тело мужчины. Мужчина лежал ничком и немного сгорбившись, подобрав под себя руки. Всех поразило его великолепное телосложение.

— Высокая трава здесь, герр оберштурмбаннфюрер, — сказал Барсук.