Когда Гром наконец увидел вблизи лицо своего товарища, он понял, что сержанту совсем худо. Рябых был бледен и не мог больше идти. Ранен он был, по меньшей мере, раз пять. Гром поддерживал сержанта, но тому трудно было даже дышать. Выйдя на свежий воздух, Рябых остановился и прохрипел:

— Как хочешь, Гром, не могу! Отдохну…. Сяду.

Тут он и умер, так и не отдышавшись. Майор еще метнулся к Зуеву, лежавшему совсем близко. Хотел проверить, может жив. Но Зуев смотрел под потолок невидящим взглядом. Гром подобрал свой автомат, снял с убитого немца подсумок с магазинами для «шмайссера» и легко взбежал на пригорок. Отсюда — всего пять минут назад — они трое начали эту сумасшедшую операцию. Вон там, в кустах виднеются сапоги умело снятых часовых. За пять минут Гром потерял ещё двух человек. Сколько еще людей потеряет он на этой войне, сколько осталось жить самому?! Если бы знать.

* * *

После трехкилометрового марш-броска отряд разделился на две группы. Маркин повел своих людей дальше, к переезду, а Кислов свернул в балку, откуда был выход прямо на вышку с пулеметным гнездом. Лугин и Полонский сбросили вещмешки, достали из них брикеты тротила, бухту огнепроводного шнура, коробку с детонаторами и занялись снаряжением зарядов.

Кислов — со снайперской винтовкой в руках — прополз немного вперед, устроился поудобнее и осмотрелся на местности. В бинокль хорошо были видны и пулеметное гнездо на вышке, и двое часовых, стоящих на рельсах прямо под нею, и еще двое, метрах в пятистах справа. Вдоль полотна стояли телеграфные столбы. Как минимум, два из них необходимо было взорвать.

Кислов перевел взгляд ниже, на минное поле. Земля здесь была перепахана и нашпигована минами. Вешки, обозначающие коридор в минном поле, были на месте.

Бесшумно подползли Полонский и Лугин.

— Готовы? — вполголоса спросил их Кислов.

— Так точно, товарищ лейтенант, — за двоих ответил Полонский.

— Вешки видите?

— Видим, — кивнул Лугин.

— Объясняю боевую задачу, — сказал Кислов. — Нужно взорвать полотно и два телеграфных столба слева и справа от вешек. К полотну бежать строго по этому коридору. А я вас прикрою.

В это время вдали, за переездом, послышался паровозный гудок. Кислов взглянул на часы. Было ровно десять.

— Пунктуальные, гады! — процедил сквозь зубы Полонский.

Кислов молча передернул затвор винтовки.

Паровоз с платформой прошел мимо балки и скрылся за стеной леса. Через минуту со стороны подземных складов раздались звуки боя: сухо затрещали автоматные очереди, а затем ахнул взрыв. Это группа Грома начала операцию.

— Ну, Лугин, Полонский, рысью, вперед! — скомандовал Кислов.

Подхватив автоматы и вещмешки, сержанты рванулись вперед. Кислов взял на прицел пулеметчика на вышке и первой же пулей сразил его наповал. Немудрено: еще до войны получил значок «ворошиловского стрелка».

Два часовых заметили бегущих десантников и открыли по ним огонь из автоматов. Кислов одного за другим уложил эсэсовцев, а сам — с винтовкой и автоматом — побежал вслед за сержантами.

Лугин и Полонский добежали до насыпи и упали на землю. С расстояния в полкилометра по ним вели огонь двое других патрульных. Огонь был неприцельный, но плотный: головы поднять было нельзя. Лугин оглянулся назад и увидел бегущего к ним лейтенанта. Кислов перемахнул через канаву, взбежал по насыпи, лег между рельсов и сразу открыл огонь по фашистам. Эсэсовцы залегли.

Лугин понял, что настала пора им с Полянским поддержать лейтенанта огнем. Он жестом сообщил товарищу о своих намерениях и пополз вверх по насыпи. Полонский кивнул и, пригнувшись, побежал вперед, пользуясь тем, что лежащий противник его не видит.