Ночью шли на батареях. Благо заряд был на максимуме. Звёзд на небе было на удивление мало. А когда на горизонте появилось расплывчатое белесое пятно, я даже не сразу понял, что это Луна. Конический шлейф на небе тоже двигался, вместе со звёздами. Значит, я был прав – и это всё-таки не атмосферное явление.

Батарей хватило аккурат до утра. И тут нас ждал неприятный сюрприз: поток солнечной энергии, поглощаемый батареями, был аж на тридцать процентов меньше, чем в эдиакарии. Поэтому пришлось ждать, пока батареи зарядятся до уровня хотя бы в двадцать процентов. Пока мы ждали, Солнце поднялось достаточно высоко над горизонтом. Конусообразный шлейф исчез вместе со звёздами. Температура быстро росла – за бортом был уже плюс тридцать пять по Цельсию.

- Может, выйдем на крыло? – предложил Кай, тоскливо глядя в горячее марево за иллюминаторами, - хоть воздухом подышим, раз уж занесло сюда…

- Дышать без фильтра я бы тут не стал, - заметил я, - посмотри – тут какая-то взвесь в атмосфере. Возможно, от извержения. Или, действительно, не так давно крупный метеорит упал.

- Думаешь, нас ещё может накрыть? – тревожно спросил Кай.

- Нет, - я покачал головой, - не накроет. Уже поздно. Пока мы шли ночью, ударная волна бы до нас уже добралась бы с противоположной точки земного шара. Но дышать этой гадостью всё равно я бы поостерёгся.

- Так давай анализ сделаем!

- Делай, - кивнул я, - если тебе охота возиться.

Кай с энтузиазмом неофита побежал в отсек с научной аппаратурой. Я, немного полюбовавшись жарким морским пейзажем под непривычным грязно-жёлтым небом, последовал за ним.

- Ну? Что там? – спросил я с деланым равнодушием, когда вошёл в отсек.

Как с напряжённым видом тёр подбородок, глядя на показания спектрометра на мониторе.

- Пыли, действительно, много, - констатировал он, - хорошая новость – это не вулкан. Пыль не ядовита и не радиоактивна.

- Что, есть и плохая? – я подозрительно поднял бровь.

- Что плохая? – не понял Кай.

- Новость, - пояснил я, - ты сказал, что есть хорошая. Значит есть и плохая?

- А, - стушевался Кай, - нет, совсем не обязательно. Точнее… не знаю. Пыль, похоже, имеет метеоритное происхождение. Это большей частью типичный L-хондрит.

- Большей частью? – уточнил я.

- Угу, - кивнул Кай, - при столкновении картина была бы другая.

- Ясно, - сказал я, - что ж. Похоже, ситуация проясняется.

- Серьёзно? – удивился Кай, - объясни! А то чувствую себя дураком.

- Похоже, Земля попала в шлейф то ли кометы, то ли мельчайших осколков, оставшихся от столкновения астероидов, или другой небесной мелочи…

Подумал я уже после того, как слова вырвались. Кай старался не подать вида, но по глазам было видно – его это задело.

- Осколки Марса, наверно, тоже можно принять за хондриты… - выдохнул он.

- Нет, - я покачал головой, - планета столкнулась с частью железного ядра Фаэтона. Так что марсианские метеориты чаще всего железистые.

- И они падают на Землю? – спросил Кай подчёркнуто нейтральным голосом.

- Падают, - подтвердил я, - найдено несколько десятков.

- Должно быть, вы много знаете о Марсе…

- Слушай. Хватит ходить вокруг да около, - сдался я, - да, мы много знаем о Марсе. Каким он будет через несколько сотен миллионов лет. Это вторая по изученности планета Солнечной системы. Мы даже роверы туда высаживали.

- И… как он?

- Я говорил уже – ничего похожего на твою родную планету, - ответил я, и отрезал: - доберёмся до нашего времени – покажу.