Кресла. Амортизаторы. Расчет перегрузок, для которых они предназначены. Нет, эта штуковина, в которой мы находились, не могла быть космическим кораблём. Несмотря на шлюзовые камеры и исходную герметичность корпуса. Кресла не были предназначены для сильных перегрузок. Скелеты в креслах. Реконструкция. Это был совсем новый опыт – перед моими глазами останки обрастали плотью, наполнялись мышцы, натягивались сухожилия. Слишком массивное сложение для того, чтобы их можно было считать уроженцами Марса. Ещё одни путешественники в прошлое из привычного мне мира? Если и так – то точно не с помощью тюрвинга. Иначе они попали бы сюда голыми. Одежда. Реконструкция. Манера кроя не земная и не марсианская. Что-то совсем иное. И эмблемы – незнакомые значки и символы. Нагрудный знак – что-то вроде вышитой пиктограммы, изображающей Солнечную систему. Фаэтона на схеме нет. Всю систему пронзает тонкая изогнутая стрела, которая начинается у второй планеты.

Значит, венерианцы.

Но как они попали на Землю на этой штуковине? Нее время думать об этом. Надо понять, что происходит с Каем, и как его вытащить!

- Странное чувство, - сказал напарник, преувеличено спокойным голосом, - как будто оно прорастает в меня…

«Думай же!» - скомандовал я себе.

Установка с тюрвингом. Это просто. Очень похоже на прицельный механизм. Вот только как он стреляет? Из центра конструкции? Ничего похожего на пушечные порты или амбразуры. Дальше ещё интереснее. Сам механизм, и его основание – единый монолит. Частью этого же монолита являются силовые конструкции сферы, внутри которой мы находимся. Ясно, что эту штуковину построили вокруг тюрвинга, чтобы использовать какие-то его свойства, не прикасаясь к нему.

Это что, что-то вроде двигателя?

«Не время!» - одёрнул я себя. Хотя думал я очень быстро, мир вокруг будто застыл. Но мои исследования никак не приближали меня к цели – вытащить Кая.

Сам тюрвинг. Тёмное пятно. Ни внутренней структуры, ни намёка на принцип действия не разглядеть.

Рука Кая. Уже толще, чем положено. Перчатка на какое-то время сдержала то, что пыталось в него проникнуть, но видно это нечто уже преодолело барьер. Напарнику больно – я это легко считывал, несмотря на его попытки скрыть очевидное.

Выхода нет.

Кроме, разве что, одного.

Каков шанс на то, что этот тюрвинг тоже окажется мне послушным, и меня не убьёт?

Очень высокий. Почти девяносто процентов. Ведь меня уже послушались два тюрвинга. Уникальный случай в истории, если верить Кате.

Не размышляя больше, я одним прыжком преодолел разделяющее нас расстояние. Сорвал перчатки. Обеими руками взялся за тюрвинг, стараясь выдавить ладонь Кая с рукоятки.

Он не выдержал, и зашипел – от боли. Руку пришлось буквально отдирать от рукоятки тюрвинга – вместе с остатками перчатки и кожей. На пол с глухим звуком упали первые крупные капли крови.

- Как мы будем отдирать тебя? – выдавил Кай через сжатые зубы.

- Никак, - ответил я, - аптечку, быстро. Пластырь регенератор, и все антидоты. Вколоть немедленно.

Кай окончательно освободился, но продолжал стоять рядом, зажимая раненую ладонь здоровой.

- Не раньше, чем освободим тебя! – сказал он, упрямо глядя мне в глаза.

Вместо ответа я спокойно отпустил рукоятку тюрвинга.

- Делай, как я сказал, - ответил я, - и в следующий раз рассуждай поменьше, если хочешь жить.

Я достал свою аптечку, и быстро нашёл регенерирующий пластырь.

4

Когда мы закончили перевязку, откуда-то снизу раздались глухие металлические удары. Кай сильно вздрогнул, и схватился за рукоятку оружия, которое мы, конечно же, брали с собой.

- Спокойно, - сказал я, - забыл про робота? Он, похоже, добрался до места назначения. Пойдем, посмотрим, что он делает со своей добычей.