— Что ты творишь, королева?

Услышала его хрипловатый голос и подалась к мужчине не в силах сдержать желание. Оно струилось в крови стремительным горячим потоком, будоражило, заставляло действовать. Я не хотела разговоров, каких-либо слов. Я хотела поцелуев короля, его ласк. Чувствовать себя нужной, желанной. Женщиной любимой, единственной. И прильнула к Ирсану, вдыхая приятный мужской запах сандала, смешанного с нотками мускуса.

Легонько всхлипнула, оказавшись в тесных объятьях. Руки короля сжали меня, привлекли к такому манящему телу. Я подняла голову в надежде на поцелуй и восхищённо застонала, когда в мои губы впился поцелуем Ирсан.

Это был не тот сухой, чопорный поцелуй, который я испытала на свадьбе. На этот раз мужские губы обжигали. Хотелось пить поцелуи короля, пить его страсть до последней капельки. Досуха. И я тянулась за мужчиной, пока хватило дыхания. Оторвалась, когда стало невмоготу. Прерывисто задышала, счастливо осознав, что также дышит Ирсан.

Он обхватил моё лицо руками, всматриваясь в глаза. С глубокой жадностью, с искренним восхищением. Вдруг подхватил на руки, чтобы опустить спустя мгновение на кровать. Мгновение, ставшее вечностью. Ведь я уже скучала по жгучим, яростным ласкам.

Тонкая ткань ночной рубашки треснула, разрываемая по швам нетерпеливым мужчиной. Похожий на сильного свирепого зверя, он всё ещё пытался себя контролировать. С невероятным трудом.

Я это видела.

Видела, как Ирсан замер, скользя по моему телу глазами. Рассматривая, повёл тёплыми настойчивыми ладонями, захватывая и сжимая грудь. Огладил живот, спустился ниже к тёмному треугольнику.

В чёрных с зелёной каёмкой глазах полыхала страсть, а я плавилась от первобытных инстинктивных желаний. Мечтала принадлежать мужчине и сладко постанывала от неторопливых уверенных прикосновений. От требовательных поцелуев.

Шея, грудь, впадинка живота, всё стало эпицентром влечения.

Я со всей силы вжималась в мужчину. Хотелось быть ближе. Как можно ближе. Ощутить его, попробовать, принадлежать. Гладила Ирсана, ласкала, наслаждалась игрой стальных мускулов. Боже! И это всё — мне! Моё!

И замерла от предвкушения, когда почувствовала каменную плоть, коснувшуюся меня в средоточии. Подарила королю пристальный, выжидающий взгляд. Закусила губу, ощутив долгожданное, решительное вторжение. Ирсан двинулся дальше, я впилась в его спину ногтями. Беспощадно, отвечая болью на боль. Мужчина глухо, почти утробно застонал, его лицо исказилось от удовольствия. На несколько долгих мгновений замер, давая мне возможность привыкнуть. Боль медленно отступала, сменяясь новой волной желания. Я повела бёдрами. Вперёд и вверх. Приказывая продолжать.

И сладко застонала, когда Ирсан выполнил просьбу. Чуть отстранился, вернулся. Снова замер, прислушиваясь ко мне.

— Ещё! — взмолилась я, требуя силы, напора. — Ещё хочу!

Огонь желания раздирал изнутри и требовал выхода, взрыва. Я молила Ирсана быть жёстче. Я принадлежала не королю, но самому настоящему бирсу, правда, в человечьем обличье, и чувствовала себя настырной свирепой тигрицей. И сгорала от удовольствия, радовалась и просила ещё.

Мой мир окончательно распался под утро, когда я обессиленная заснула в объятьях Ирсана. Заснула быстро, крепко прижимаясь к нему. И вкусно спала, пока местное солнце не встало в абсолютный зенит.

Проснулась от неудобства в кровати. Ведь привыкла просыпаться одна. А здесь мне определённо мешало тело. Горячее, сильное тело. Мужское.

От неожиданности я дёрнулась в сторону, но далеко сбежать не вышло. Ирсан развернул меня к себе, удерживая в объятьях. Выглядел он так, словно не спал. Его зрачки на несколько долгих мгновений расширились.

— Виянна, — не сказал, но промурлыкал король. — Проснулась, тигрица.