— Смотри! — воскликнул Чад. — Прямо какая-то Бун Гильда!

Присутствующие разразились добродушным хохотом.

Бун сделал зверское лицо, медленно подошел к Чаду, подхватил его под мышки и поднял на уровень своего лица. Взгляд его был строгим. В помещении стало тихо: все заинтересованно ждали, что последует дальше. У Чада на лице отразились и смущение, и страх, и любопытство.

Стефани робко потянула Буна за кружевную оборку рукава.

— Чад так не думает, мистер Шелтон, он просто дурачился.

Никси уже собиралась тоже заступиться за сына, как Бун вдруг заговорил низким страшным голосом.

— Дороти, — зарычал он на мальчика. — Меня зовут Дороти Присцилла Лилиуайт. — Он слегка встряхнул Чада. — И не забывай об этом!

Тот расплылся в широкой улыбке. Остальные дети тут же обступили розового великана и загалдели:

— Бун, напугай меня!

— Меня!

— И меня!

Никси вздохнула с облегчением. Она знала, что Бун никогда и никому не причинял зла и не запугивал. Просто она поддалась материнскому инстинкту.

— Ты видела, мам? — Лицо Чада горело от возбуждения. — Он напугал меня до смерти!

— Меня тоже. — И в этом была доля правды.

Освободившись от детей, Бун подошел к Никси.

— Пожалуй, пора начинать. Я занял для вас места в первом ряду. — Легонько дернув Стефани за волосы, он добавил: — Рассчитываю на твои аплодисменты. — И подмигнул ей.

Девочка вспыхнула, и Никси, глядя на дочь, вспомнила, как часто Бун заставлял краснеть ее саму, а потом подшучивал над красными щеками девочки.

— А как же Чад? — спросила Стефани.

— Если он захочет, то может помогать нам за сценой и оттуда смотреть спектакль.

Никси подумала, что для ее сына это равносильно приглашению президента отобедать с ним в Белом доме. Она дала свое разрешение, заручившись обещанием Чада не трогать ничего без разрешения.

Бун вопросительно посмотрел на нее, но промолчал.

Дядя Джим с тетей Лаурой уже дожидались их, сидя в первом ряду. Никси даже не ожидала, что пьеса окажется такой занимательной. Конечно, было много накладок, кто-то забывал текст, но ребята худо-бедно справлялись со своими ролями и радовались реакции зрительного зала. За кулисами мелькала деловитая фигурка Чада, который помогал мальчикам переодеваться и подавал реквизит.

— Смотри, мам, — шепнула Стефани, — наш Чад совсем не шалит.

— Смотри, не сглазь, — шепнула ей Никси и сосредоточила свое внимание на Буне.

Его появление на сцене было встречено шквалом хохота. Он изображал девочку, переехавшую в новый район, которую обижают все мальчишки. Бун играл с большим чувством. Он был настолько убедителен, что Скауту, главному мучителю Дороти, стало искренне стыдно за свое поведение. Когда кто-нибудь из детей забывал текст, действие прерывалось на секунду, и Бун подсказывал. Никси поразило, что он помнит всю пьесу наизусть. В финале Дороти выехала на сцену на блестящем велосипеде и выполнила несколько рискованных трюков. Это было великолепно.

Дети громкими криками выражали свой восторг, и Никси поймала себя на том, что кричит вместе с ними, совсем как когда-то во время спортивных состязаний, в которых принимал участие Бун. Она дружила с его сестрой и вместе с ней радовалась его успехам, словно он был ей… братом. Так ей казалось.

В конце пьесы мальчики становились друзьями Дороти, и она обещала обучить их некоторым из своих трюков.

Занавес опустился.

После спектакля у Никси на душе осталось теплое приятное чувство, которое она отнесла за счет счастливого конца пьесы.