— Ну, и…

Кларисса поднялась и приблизилась к Люпену, произнеся глухим голосом:

— В этом кусочке хрусталя ничего не было, ничего, понимаете, никакой бумажки, никакого тайника. Вся эта энжиенская экспедиция была бесполезна. Бесполезно убийство Леонарда, бесполезны арест моего сына и все мои усилия.

— Но почему, почему же?

— Почему? Потому что вы украли у Добрека не ту пробку, которая была заказана им, но ту, которая служила моделью стекольщику Джону Говарду в Стурбридже.

Если бы Люпен не находился лицом к лицу с таким глубоким горем, он не удержался бы от одной из тех иронических выходок, которые ему обыкновенно внушали коварные шутки судьбы.

Он пробормотал сквозь зубы:

— Как это глупо! И тем глупее, что вы внушили подозрение Добреку.

— Нет, — сказала она. — Я в тот же день вернулась в Энжиен. Добрек видел во всем этом обыкновенное нападение с целью грабежа. Ваше участие ввело его в заблуждение.

— Но все-таки исчезнувшая пробка…

— Прежде всего для него этот предмет не имеет первостепенной важности, потому что это не больше, чем модель.

— Откуда вы знаете?

— На самом основании пробки есть царапина, и я об этом узнала в Англии.

— Пусть так, но почему же лакей не расставался с ключом от шкафа, в котором она хранилась? И почему, если она не имеет никакого значения, ее нашли в Париже в его ночном столике?

— Очевидно, Добрек придает этой вещи лишь значение модели ценного предмета. Вот почему я опять положила пробку в шкаф, чтобы не дать ему заметить ее исчезновения. И вот почему во второй раз я заставила Жака вынуть пробку из кармана вашего пальто и положила ее на место с помощью дворничихи.

— Так что, он ничего не подозревает?

— Ничего. Он знает, что ищут список, но не подозревает, что Прасвиллю и мне известно, куда он запрятал его.

Люпен поднялся и зашагал по комнате. Потом остановился перед Клариссой Мержи.

— В общем, со времени энжиенского события вы не подвинулись ни на один шаг вперед?

— Да, — сказала она. — Я действовала вместе с Гроньяром и Балу без определенного плана.

— Или, по меньшей мере, имея один только план вырвать у Добрека список двадцати семи.

— Да, но каким образом? Кроме всего прочего, ваши маневры стесняли меня. Мы, конечно, сейчас уже узнали в новой кухарке Добрека вашу старую служанку Викторию и открыли, благодаря указаниям Клементины, что Виктория приютила вас у себя, и я боялась ваших замыслов.

— Это вы писали мне, чтобы я отказался от борьбы?

— Да.

— И это вы просили меня не ходить в театр «Водевиль»?

— Да, привратница заметила, что Виктория подслушала разговор по телефону между мной и Добреком, а Балу, который наблюдал за домом, видел, как вы ушли. Я, конечно, поняла, что вы в этот вечер будете следить за Добреком.

— А работница, которая пришла сюда однажды вечером?

— Это была я… Я хотела вас видеть, но не решилась.

— И вы взяли письмо Жильбера?

— Да.