Добрек не мог скрыть своего удивления.

— Ого! — сказал он. — Как тебе этого хочется!

— Бесконечно! Потому что я убежден, что более длительное отсутствие ребенка грозит смертью госпоже Мержи.

— И это тебя волнует, Дон Жуан?

— Что?

Люпен встал перед ним и переспросил:

— Что такое? Что ты хотел сказать?

— Ничего-ничего. Просто, одна мысль. Кларисса Мержи еще молода и хороша.

Люпен пожал плечами.

— Животное! Ты воображаешь, что все похожи на тебя и также бессердечны и безжалостны. Тебя изводит, что бандит вроде меня теряет время и донкихотствует. И ты задаешь себе вопрос, какое грязное побуждение им двигает. Не ищи, это выше твоего понимания. Лучше отвечай… Согласен?

— Это серьезно? — спросил Добрек, которого, как видно, не трогало презрение Люпена.

— Конечно. Эти сорок пять предметов находятся на складе, адрес которого я тебе дам, и они будут тебе выданы, если ты сегодня вечером явишься туда в 9 часов с ребенком.

Ответ не оставлял сомнений. Похищение Жака было не больше как средством воздействия на госпожу Мержи для того, чтобы заставить ее отказаться от борьбы. Но угроза самоубийства неминуемо должна была доказать Добреку, что избранный им путь ложен. В таком случае зачем отказываться от сделки, которую ему предлагал Арсен Люпен?

— Согласен, — сказал он.

— Вот адрес склада: 95, улица Шарль-Лафит, в Нейли. Достаточно позвонить.

— А если я вместо себя пошлю главного секретаря, Прасвилля?

— Если пошлешь Прасвилля, — заявил Люпен, — я увижу, как он подходит, и успею убежать, не без того чтобы поджечь связки соломы, которые скрывают твое имущество.

— Но ведь сгорит твой склад?

— Это меня не трогает. Полиция все равно наблюдает за ним. Я его во всяком случае брошу.

— А кто уверит меня, что это не ловушка?

— Можешь сначала вывезти мебель, а потом отдашь ребенка. Я доверяю.

— Хорошо. Ты все предусмотрел… Да, ты получишь мальчишку и прекрасная Кларисса будет жить, и мы все будем счастливы. Теперь я могу тебе подать один только совет. Удирай, как можно скорее!

— Нет еще.

— Да?

— Я говорю, нет еще.

— Но ты с ума сошел? Ведь Прасвилль приближается.

— Он подождет. Я еще не закончил.

— Что такое? Что тебе еще нужно? Кларисса получит свое. Этого недостаточно?..

— Нет.

— Почему?

— Остается еще сын.

— Жильбер?

— Да.

— Ну, и что же?

— Я прошу тебя спасти Жильбера.

— Что ты такое говоришь? Я спасу Жильбера?

— Ты можешь. Тебе стоит только похлопотать немного…

Добрек, который до сих пор сохранял спокойствие, вдруг вспыхнул и стал бить кулаком по столу:

— Нет! Этого я не сделаю! Никогда в жизни! Не рассчитывай. О, это было бы слишком глупо!

Он начал в волнении ходить по комнате своей страшной походкой, переваливаясь справа налево, неуклюже и тяжело, как медведь, разъяряясь, как дикое животное.

И с искаженным лицом воскликнул глухим голосом:

— Пусть придет сюда! Пусть придет и вымолит жизнь своему сыну. Но пусть придет безоружная и без преступных намерений, не как в последний раз! Пусть придет, как женщина! Умоляющая, укрощенная, покорная, и поймет, на что она соглашается.