Добрек сделал паузу. Он произнес всю эту речь с видимым удовольствием. Люпен молчал. Он посмотрел на часы.

— Эге! Уже 23 минуты. Как бежит время! Если так будет продолжаться, некогда будет объясниться.

И, приблизившись к Люпену, продолжал:

— Все-таки это мне неприятно. Я не таким представлял себе Люпена. При первом же серьезном противнике колосс смутился? Бедный молодой человек… Не выпьете ли стакан воды, чтобы оправиться?

Люпен не произнес ни звука и не выдал своей досады ни одним движением. Флегматично и размеренно он подошел к телефону, тихонько отстранив Добрека, и взял трубку.

— Пожалуйста, барышня, номер 565-34.

Получив номер, он медленно, выделяя каждый звук, заговорил:

— Алло! Улица Шатобриан? Ты, Ахил? Слушай, Ахил!.. Нужно оставить квартиру. Алло?.. Да, сейчас же. Через несколько минут придет полиция. Нет, нет, не пугайся… Есть еще время. Только сделай все, что я тебе скажу. Твой чемодан готов? Хорошо. Одно из отделений в нем пустое, да. Хорошо. Пойди ко мне в комнату и встань перед камином. Слева найдешь кнопку в виде украшения на мраморной раме камина. Ты там найдешь нечто вроде ящика и в нем две шкатулки. Будь внимательней. В одной наши документы. В другой процентные бумаги и драгоценности. Ты положишь обе шкатулки в чемодан, возьмешь его в руки и пойдешь пешком, но быстро, до угла бульвара Виктора Гюго и Монтенспань. Там автомобиль с Викториен. Я приду туда же… Что? Мои платья, безделушки?.. Оставь все это и беги. До скорого!

Люпен спокойно положил трубку, потом схватил Добрека за обе руки, усадил его на стул рядом с собой и сказал:

— Теперь слушай.

— Ого! — захохотал депутат. — Мы на «ты»?

— Да, я тебе разрешаю, — объявил Люпен. И так как Добрек, руки которого он продолжал держать, отбивался с некоторым недоверием, он произнес:

— Нет, не бойся. Мы не будем драться. Мы ничего не выиграем, если убьем друг друга. Ударить ножом? Зачем? Нет. Слово, только слово. Но слово серьезное. Вот мое. Оно решительно. Отвечай, сейчас же. Это будет лучше. Где ребенок?

— У меня.

— Отдай его.

— Нет.

— Госпожа Мержи убьет себя.

— Нет.

— Говорю тебе, что да.

— А я утверждаю, что нет.

— Но она уже покушалась.

— Поэтому-то она больше не станет.

— Ну, и все-таки?

— Нет.

Люпен, передохнув немного, сказал:

— Я этого ожидал. Я думал о том, что ты не попадешься на удочку доктора Верна и что мне придется пустить в ход другие средства.

— Средства Люпена.

— Да. Я решил снять с себя маску. Но ты сделал это раньше меня. Браво. Но это ничего не меняет в моих намерениях.

— Говори.

Люпен вынул из своей записной книжечки листок гербовой бумаги и, развернув его, протянул Добреку, говоря:

— Вот точный и подробный список вещей, которые были похищены из виллы Марии Терезии.