— Может быть. Светлая сторона всегда ассоциируется с женским началом, и я думаю, что женщина справедливо считается более слабым существом. Во всяком случае, в физическом смысле. Полярные Советники считают, что чистая сила женщины слабее мужской.

— Может быть, они утверждают это потому, что среди них нет женщин? — предположила Кэлен. — Во всяком случае, эти глупые эксперименты служителей Культа только подтверждают мою гипотезу, — не без удовлетворения добавила она.

— Не будь самодовольной, Кэлен. Мы оба оказались в этой проклятой пещере, и, заметь, еще не выбрались из нее.

По мере того как Кэлен оправлялась от шока, к ней постепенно возвращались силы.

— Мы так и будем спорить до конца жизни, кто из нас сильнее? — спросила она.

— Нет, не будем.

— Почему же? — лукаво спросила она.

— Потому что с этого самого момента я накладываю табу на эту тему.

Кэлен в насмешке скривила губы:

— Мне нравится, что ты не обременяешь себя сложными философскими вопросами. У тебя все гораздо проще. Если муж хочет сохранить хоть каплю рассудка, выбор у него не богат. — К Риджу возвращалось чувство юмора.

Никто из них не коснулся щекотливой темы чувственного возбуждения, пережитого в келье. Кэлен, конечно, не терпелось расспросить об этом Риджа, но она понимала, что сейчас неподходящий для этого момент. Ей также хотелось узнать, знает ли он о ребенке, но она решила отложить и этот разговор.

Кэлен вдруг почувствовала сильный холод. Она остановилась, пытаясь сориентироваться.

— Что случилось, Кэлен? — Ридж поднял лампу.

— Ничего особенного. Просто мне показалось, что стало холоднее. Эти коридоры нескончаемы. Я уже не уверена, что мы правильно идем. Может быть, вернуться назад?

Он какое-то время вглядывался в лицо Кэлен.

— Крышка шкатулки стала холоднее?

— Нет, не чувствую.

— Еще теплая?

— Да.

— Тогда идем дальше.

— Но, Ридж, я же говорю тебе, что больше не уверена, что мы выбрали правильный путь.

— Но почему, Кэлен? Все это время ты шла так уверенно. У тебя просто нервы сдают.

— Ничего подобного. Как мне еще тебе объяснить? Я больше не уверена, что шкатулка выведет нас отсюда. — Выпустив гнев наружу, она почувствовала облегчение. Шкатулка стала теплее. — Ну, хорошо, если не хочешь слушать меня, пойдем дальше. — Она уступила ему дорогу.

Ридж, понимая чувства Кэлен, был уверен в одном: возвращаться нельзя. Он не знал точно, куда идти, но был уверен, что, несмотря на оставленные отметки, возвращаться нельзя ни в коем случае.

Давно, еще в Равновесии, он научился доверять своему инстинкту. Он не раз помогал Риджу и спасал от смерти, когда он работал на Квинтеля. Чувства, которым он так доверял, нельзя было назвать просто инстинктом. Они основывались на сложных процессах, словно какой-то фильтр отбирал нужную информацию, и потом принималось решение.

Проще говоря, это был инстинкт выживания. Но Ридж всерьез не задумывался над этим. Кэлен права: он не любил углубляться в философские дебри. Он точно не знал, что именно произошло в келье, зато знал последствия этого происшествия. Он выиграл сражение — самое опасное и отчаянное в жизни. То, что он выиграл, бесценно. Кэлен с ним. Он ничему и никому не позволит разлучить их. Какая бы сила то ни была. В этой черной келье, разрываясь между огнем и льдом, он кое-что узнал. Кэлен тоже выиграла этот поединок. Она тоже боролась за него. Он был ее. Она защищала его с другого конца Спектра. Когда он понял это, сердце его наполнилось необыкновенной радостью. Теперь они связаны навеки.