В главной гостиной, где толпились гости, Клара удобно устроилась на своем диванчике. В восемьдесят девять лет, ей больше не надо было вставать ни для кого, и она ждала, что к ней подойдут и поприветствуют ее там, где она была. Уголком глаза она наблюдала за Мари, которая взяла на себя обязанности хозяйки дома, особенно элегантная в своем платье без бретелек из шелка цвета слоновой кости, от Ив Сен-Лоран. Послеобеденное время, проведенное в домах мод вместе с Кларой, которая любила одевать единственную внучку, принесло свои плоды. Мари стала женщиной со вкусом, так же как и женщиной с головой, и Клара радовалась, видя так много важных людей, склоняющихся перед ней. Семнадцать лет назад, когда она сообщила, что ждет ребенка, когда она спровоцировала этот скандал между матерью и дочерью, который привел в такое отчаяние бедную Мадлен, кто мог бы подумать, что она добьется такого результата? Сегодня ни эти судьи, ни эти влиятельные медики, ни эти политики, которые манерно целовали ей руку, не знали, с каким неуважением она относилась к мужчинам. Веселый спектакль для бабушки, которая могла себя поздравить с тем, что проявила либерализм.

– Немного шампанского, Клара?

Даниэль нагнулся к ней, улыбающийся, потрясающий. Она протянула руку и взяла бокал, который он ей предложил. Врач не советовал ей употреблять алкоголь, но она плевала на это, считая невозможным не выпить с героем вечера.

– Ты великолепен, мой дорогой! Фрак тебе очень идет… Я пью за твое счастье!

– И тебе того же, ты пьешь до дна?

Она слегка подмигнула и осушила бокал одним глотком, что заставило ее закашляться.

– Ты хочешь что-нибудь съесть? – забеспокоился он. – Стол божествен…

– Тогда набери мне всякого разного, у меня кружится голова…

– Самая светлая голова из всех присутствующих, – ответил он тоном, не допускающим возражений.

Он попытался пробиться сквозь толпу, но был задержан десять раз людьми, которые хотели его поздравить или просто с ним поговорить. Через четверть часа он увидел Алена и поручил ему накормить бабушку. Прием шел полным ходом, приглашенные все прибывали, и София задерживалась в прихожей, встречая их, довольная, несмотря на тяжесть чесучового платья, шлейф которого она красиво распустила вокруг себя. Он посмотрел на нее несколько секунд, онемев от счастья, так что она его не заметила.

Около одного из роскошных буфетов Ален сделал знак метрдотелю и попросил его составить тарелку с канапе из спаржи, семги и орехов Сен-Жак. Потом он подошел к Кларе и сел подле нее.

– У тебя все еще хорошая память, мой милый, – бросила она ему, – ты вспомнил мои вкусы!

– Если есть кто-то, кого нельзя забыть, так это ты, – ответил он улыбаясь.

– Эта семга с укропом в каком масле замаринована? В нашем, я надеюсь!

Ее реакция не оставила Алена равнодушным. То, что она могла сказать «наше» было бесценным подарком для него. Оливковое масло «А.Морван» было для нее не чем-то постыдным, а гордостью, в то время как Шарль жутко разозлился, когда обнаружил свою фамилию на этикетке пищевого продукта. Он взволнованно наклонился к бабушке, чтобы поцеловать в щеку.

– Твои духи, это правда, твое, никогда не меняй их, – с нежностью произнес он.

– В моем возрасте никакого риска! Я использую мои запасы пузырьков, больше нет необходимости покупать…

– Бабушка!

– Это очень мило с твоей стороны принимать возмущенный вид, мой дорогой, но кого ты хочешь обмануть?

Она потрепала его по руке и вздохнула.

– В конце концов, я не голодна. Съешь их… Разве здесь не жутко жарко?

Встревоженный, он внимательно на нее посмотрел.