Кирилл любил снимать обнаженных мужчин, как можно более безобразных, но никогда — толстых. У него были, что называется, «руки заточены» на этих доходяг.

«Странно все-таки, — подумала Катя, — может, он латентный гомосексуалист? Или уже не латентный, а самый натуральный?» От этой мысли ей стало совсем грустно. И этот Никита… Она прекрасно знала, что такие заказчики весьма капризны, и, значит, работенка ей предстоит типа бега в коньках по сухому асфальту. Хотя и очень хорошо оплаченного.

— Кит, это Катя Симонова, дизайнер из фирмы «Modus», ее Федор рекомендовал, — представил девушку Сергей.

— Очень приятно, — выдавил из себя фальшивую улыбочку Никита.

— А я вижу, вы уже купили мебель? — приступила к работе Катя. — Хотите, чтобы квартира была в зеленой гамме?

— О да! Я просто обожаю все оттенки зеленого! — замахал руками Никита. — Они успокаивают. Травянисто-зеленый, изумрудный, малахит, нефрит, оливковый… Чудо! Не правда ли? И вам, дорогуша, придется плясать от печки. В смысле, от этих кресел. Я купил их в «Мебели Италии».

— Никита, а зачем, если не секрет, вам дизайнер? Вы же художник.

— Мне некогда, — отрезал Никита, — у меня договор с одним очень крупным западным издательством на серию комиксов с русской тематикой. Наша родная «мафия» и все такое. Я придумал главного героя, просто закачаешься! С руками оторвали идею. Знаете, он кто? Мент! Оборотень в погонах. То есть реальный оборотень. Так что тут немножечко фэнтези, немножечко мистики. Правда здорово? А? — Никита посмотрел на отца. Оленин засмеялся.

— А что? — пожал плечами Сергей. — Мне идея нравится. Хотя и лежит на поверхности. Впрочем, для комиксов и не нужны глубокие мысли. Они тут даже вредят. Так что, повторю еще раз, — мне нравится. Если отбросить то, что этот жанр я совершенно не понимаю. Ну какой разумный человек станет рассматривать картинки с надписями, вместо того чтобы книжку почитать? Но сейчас ты мне скажешь, что современные дети и даже многие взрослые настолько разленились, что вовсе не читают.

— Вот именно! — отозвался Никита и быстро принял подачу отца. — Комиксы ты зря недооцениваешь. Очень многие из них принесли славу кинематографу. Сначала это были просто истории в картинках, а потом… И герои комиксов — персонажи яркие. В отличие от многих персонажей современной литературы.

— Может быть, я и соглашусь с тобой, — Оленин улыбнулся, но лишь губами, а глаза оставались серьезными, — в конце концов, снимали же фильмы по компьютерным играм. Это уже вопрос общей культуры, а не конкретного жанра. И я уже тебе говорил, если абстрагироваться, мне нравится то, что ты делаешь. И идея. И исполнение.

— Мне тоже нравится идея, хотя про исполнение ничего не могу сказать, — призналась Катя, — забавно может получиться.

— Не может, а обязательно получится! — воскликнул Никита. — А вы всегда так не уверены в себе?

— С чего вы взяли? — опешила Катя.

— А с того, что вы склонны сомневаться. Это сразу же видно.

— Ну что ты набросился на девушку! — Оленин слегка обнял Катю за плечи, и она ощутила терпкий и какой-то особенно томительный аромат его туалетной воды. Его прикосновение оказалось приятным и… надежным.

Никита был похож на отца, но это казалось лишь слабым оттиском с талантливой гравюры. Резкие черты Сергея на лице Никиты оказались смазанными, более мелкими и ничего не значащими. Оленин относился к тем мужчинам, которых возраст украшает, а не портит.