Ей хотелось покоя, особенно после привычных, но уже поднадоевших ссор между Жанной и Виолеттой, которые часто вздорили либо из-за неправильного рубца, либо из-за испорченного куска ткани, либо просто из-за своего различия в характерах.

Молчаливая Саския заварила чашку превосходного кофе — этому напитку Ян отдавал предпочтение так же, как и Маргарита. Раньше, когда она жила в Париже, чашка кофе была для нее непозволительной роскошью. Потом, приходя всякий раз, Маргарита покупала кофейные зерна, чтобы самой приготовить себе кофе, на тот случай, если Саскии не будет дома. Она быстро обвыклась и уже мысленно считала квартиру Яна своим уединенным жилищем, своим «эрмитажем».

Ян не взял с собой портрет своего деда. Всякий раз, когда она смотрела на этот портрет, она ловила на себе пристальный взгляд старика с картины, и у нее возникало ощущение, что Девэнтер оставил портрет деда с тайной целью, чтобы тот наблюдал за ней.

Вскоре, незадолго до переезда двора снова в Петербург, в город вернулась Изабелла, довольная и гордая своим успехом. На грандиозном балу, ежегодно устраиваемом в конце лета, вышитое цветами платье великой княгини вызвало всеобщее восхищение. Маргарита, знавшая, насколько невыносим для Елизаветы любой чужой успех, была более чем уверена в том, что императрица сумела испортить настроение Екатерине самым легким способом. Ее величество наверняка временно лишило великую княгиню возможности шить себе платья в мастерской мадемуазель Лоран.

При виде нового платья глаза императрицы заблестели от удовольствия. Опаловое платье с изумительной по своей точности вышивкой, представлявшей собой узор из виноградных гроздьев и листьев, фактуру которых подчеркивали искусно вставленные группы блесток, а также четко выдержанный ритмический рисунок всей композиции — все это вместе производило потрясающее впечатление. Елизавета решила предстать в этом платье на новогодних торжествах в Москве. Она радовалась, потому что понимала, что своим нарядом она больно уязвит великую княгиню и тем самым поставит ее на место, — пусть не забывается.

Вскоре в Петербург вернулась Сара, но одна, без мужа.

— Том остался в Ораниенбауме. У него неотложные дела. Как там прекрасно, Маргарита. Жаль, что лето кончается. Уже заметно похолодало, и мне ничего не оставалось, как вернуться. Кроме того, ты написала в последнем письме, что скоро уезжаешь в Москву, и мне захотелось повидаться с тобой перед твоим отъездом.

— О, не волнуйся. До моего отъезда еще далеко.

Обе женщины болтали, делясь своими новостями, но всякий раз, когда в разговоре возникало имя Тома, Маргарита неуловимо напрягалась.

В один из ветреных осенних дней состоялась свадьба Софи и Валентина. Накануне в честь этого торжества ее подруги устроили прощальный ужин. Всем было горько и больно расставаться.

— Обращаюсь ко всем, приходите ко мне как можно чаще в гости, — говорила Софи, целуясь и обнимаясь со всеми на прощание.

На следующее утро к Софи пришли ее подруги, чтобы помочь ей надеть свадебное платье из светло-желтого бархата. На голове у невесты сверкал свадебный подарок жениха — жемчужная диадема. Это была фамильная драгоценность, которая досталась Валентину от его умершей матери. Давным-давно в день своей свадьбы его мать тоже украшала свою голову жемчужной диадемой.

В церкви во время венчания собралось очень много народу, причем все родственники Вагановых, так что подруг Софи почти не было заметно. Уставшая Жанна хотела было присесть, но в церкви не было ни стульев, ни кресел. На протяжении всей свадебной церемонии гости стояли. Как и положено невесте, Софи сияла от радости и счастья, тогда как жених сохранял важный и серьезный вид. После обмена кольцами новобрачные дали клятвы в верности, священники произнесли положенные молитвы, подержали над головами жениха и невесты золотые венцы как символ нерушимой верности, и наконец все закончилось.