Несколько раз часовые пересекали ему дорогу. При одной такой встрече часовой остановился перед ним и прищурился. Солдат сжал рукоятку своего меча, но после внимательного разглядывания в течение нескольких секунд он помигал и продолжил свой обход. Сердце Кейба начало бешено стучать только после того, как солдат отошел подальше.

По предположению Кейба, он находился в самом центре лагеря, и тут его шокировало то, что он почувствовал чье-то уж слишком знакомое присутствие. Только из-за тумана могло случиться такое, что он не почувствовал этого раньше. В действительности, Кейб был уверен, ощущение, что его кто-то призывает сюда, которое он испытывал раньше, могло исходить только из этого источника.

Темный Конь… — пробормотал он. — Они схватили Темного Коня!

Присутствие призрачного жеребца притягивало его, как маяк. Кейб вынужден был обойти несколько палаток и избежать встречи со многими часовыми, прежде чем он увидел в отдалении огромный неясный силуэт. Взволнованный волшебник огляделся. За последние несколько минут освещение особо не изменилось; очевидно, и позже, днем, ярче оно не станет. Кейб успокоился. И так-то будет достаточно трудно освободить Темного Коня так открыто, как это придется делать сейчас, особенно, если яркость дня улучшит видимость. На этот раз туман принесет ему пользу.

Оставшееся расстояние Кейб постарался пройти как можно скорее, но последние несколько ярдов были самыми трудными из всего пути. И не из-за новых встреч с часовыми, а скорее из-за того, что он наконец смог увидеть, что сталось с его старым другом.

Черный левиафан молча стоял на небольшом отгороженном клочке земли под открытым небом, в стороне от основного лагеря. Два часовых находились на довольно почтительном расстоянии от него, но они были там скорее как украшение и даже не смотрели в сторону пленника. Что по-настоящему держало пленником призрачного жеребца, так это специальное металлическое устройство наподобие хомута, висящее у него на шее. От этого хомута тянулись четыре тонкие нити, другим концом прикрепленные к ногам, как раз над копытами. Уже издалека Кейб мог почувствовать энергию, разрушающую Темного Коня. Зловещее устройство арамитов было придумано не только для того, чтобы удержать пленника, но и для того, чтобы постепенно уничтожить у него волю и силы для побега. Судя по тому, как бессмертный опустил голову и какими тусклыми стали его некогда сверкающие глаза, ужасное устройство волков-рейдеров действовало, и делало свое дело хорошо.

Часовые не заметили волшебника, но, когда он был всего в нескольких ярдах от Темного Коня, призрачный жеребец устало поднял голову. Темный Конь не посмотрел на волшебника, но Кейб почувствовал легкое прикосновение к своему сознанию. Кейб содрогнулся от слабости этого прикосновения. Как бессмертный допустил это?

Он продолжил свой путь мимо стражников, которые, видимо, так переживали, что им пришлось провести всю ночь в карауле, что им было не до того, чтобы заметить даже привидение. Волшебник молча дошел до пленника и встал рядом с ним, повернувшись так, чтобы во время своего разговора с Темным Конем не терять охранников из виду.

— Ты можешь говорить? — прошептал Кейб.

— Это… еще при мне. Я уж… оставил надежду… о тебе, Кейб. У меня теперь хоть на сердце полегчало.