А между тем толчки усиливались, холмики начали появляться уже без всяких толчков и вскоре усеяли весь лагерь.

В тот момент, когда он услышал, что к палатке приближаются вооруженные люди, Грифон прекратил бороться с веревками, связывающими его. К своему ужасу, Грифон обнаружил, что в своей попытке освободить себя он не очень-то преуспел. Люди Д'Марра продемонстрировали результат большой практики в этом деле: как он ни старался, но узлы не ослабевали даже на самую малость. Не помогло и то, что на одной руке у него не хватало пальцев.

И он, и квели взглянули на вход, когда солдат откинул полог палатки. Группа из шести человек вошла в палатку, последними появились Д'Марр и высокий человек со шрамами, который не мог быть ни кем иным, как только лордом Д'Фарани.

Один из солдат развязал тряпку, связывающую клюв Грифона. Птица-лев несколько раз открыл и закрыл клюв, чтобы убедиться, что он пока еще действует.

— А ты совсем и не изменился за все эти годы, Грифон, — сказал командующий арамитов почти вежливым тоном.

Он напоминал пленнику Д'Рака, бывшего Старшим Хранителем еще в те времена, когда Грифон только прибыл на другой континент. Тот же самый тон, только в данном случае в нем слышался оттенок легкого безумия. Грифону не надо было смотреть в страшные глаза Д'Фарани, чтобы узнать эту болезнь.

— Так мы встречались раньше? — поинтересовался он. Хранитель поигрывал талисманом, одним из самых больших, так называемым Зубом Разрушителя, и пленник даже вспомнил, что когда-то уже видел эту штуку — на улицах Канисаргоса. В те дни, когда еще правил настоящий Повелитель Стаи, Бог-Разрушитель. Он тогда еще улыбался своим детям, и в те времена я был выбран преемником лорда Д'Рака.

— На улицах?

Грифон припомнил сражения и бои, в которых он участвовал вместе с дрейком Моргисом. Тот был там в человеческом облике, и они подвергались преследованию любимчиками империи. В частности, именно Хранители были уж особо алчными преследователями. Однако преследование закончилось хаосом и разрушениями, когда было разрушено заклинание, препятствующее Моргису преобразоваться опять в дракона. Взвившись в воздух прямо с улиц огромного города, дракон, с сидящим у него на спине птицей-львом, улетел, оставив после себя руины.

Безгубая улыбка мелькнула на искаженном лице вожака рейдеров.

— Именно я командовал тем отрядом, который сражался с вами. Когда дракон обрушил город, я чуть не погиб под завалами. Но я выжил… только для того, чтобы вынести потом еще большие страдания, когда от нас отобрали дар нашего Повелителя — Разрушителя.

Грифон так и не смог вспомнить лицо Д'Фарани, но ведь прошло больше двадцати лет, а люди склонны меняться со временем. Волшебники, даже Хранители, живут дольше, но командующий арамитов, ко всему прочему, пережил в страданиях потерю наркотической силы своего темного повелителя. А это событие, наверно, изменило его лицо больше, чем все войны.

Оглядевшись вокруг, Д'Марр осмелился прервать своего командующего.

— Лорд Д'Фарани, вы отдали приказ как можно скорее подготовить лагерь к переходу. Команда уже отдана, у нас очень мало времени.

— Я знаю, что я говорил, Оррил. Знаю. Жаль, однако. — Глаза вожака внезапно остановились. — Жаль, что мы не сможем устроить грандиозную церемонию из твоей смерти, Грифон. Я, к примеру, нашел бы эту процедуру вдохновляющей. Я сначала хотел подарить несколько минут твоей жизни моему верлоку, а затем позволить Оррилу показать нам свою удаль и мастерство в причинении медленной боли.

— Смерть от преступника. Мои извинения за грубость. Нельзя было заметить, что Д'Марр на это как-то отреагировал, хотя его глаза на мгновение и сверкнули гневом. Птица-лев старался оценить расстояние между ним и лордом Д'Фарани.