И Плиний привел его к продолговатому предмету, почти полностью погруженному в песок. Наружу торчал лишь небольшой конус, обросший ракушечником. Поскольку слой был весьма невелик, можно было предположить, что предмет лежит здесь не слишком давно.

Насос убрал часть ракушечника и... Под ним ничего не было. Пустота. Но странная пустота - какая-то студенистая масса, и сквозь ее муть едва угадывалось вдавленное невидимой силой дно. Платон тронул рукой и... ощутил неподатливую плотность. Силовое поле? Но на поверхности силового поля не могут нарастать ракушки! Археолог принялся счищать их дальше, и пальцы нащупали какой-то диск... Что это? Платону хотелось кричать. Но лишь стайка пузырьков весело забулькала, устремляясь вверх. Плиний угадал его волнение и несколько раз проплыл взад и вперед, демонстрируя свое хорошее настроение. Что это может быть? Останки какого-то эгейского корабля? Но корабль-то современный... Археолог вспомнил сочетание "Джи-джиду". Невидимость. Значит, в самом деле говорилось о невидимости, а не об алмазах. Но тогда почему сам Платон нашел алмаз? Или алмаз - это всего лишь случайность? Из тех нелепых случайностей, что так любят сбивать со следа!

В одном сомневаться не приходилось: именно это место указал на своей карте Корман.

Размеры подводной находки невелики. Атлантида принялся старательно работать насосом, ил засасывался в один конец трубы и вываливался на дно в нескольких метрах. Открывалась все та же студенистая масса, внутри которой была мертвая неподвижность. На той стороне, на вогнутой поверхности песка ничего не происходило. Как и внутри мутной линзы. Атлантида принялся ощупывать поверхность и обнаружил... Что это? Люк? Но таинственный люк не желал открываться.

Так что же такое нашел профессор?

Гадать бесполезно. Надо вернуться и обсудить все с сержантом. Но прежде проверить еще одну гипотезу.

Платон осторожно крался между деревьями. Главное - при подъеме на гору не встретиться с эгейцами-стражами. Да и с местными жителями лучше не встречаться. Хотя сейчас время морское - на суше лишь стражи да возвращенцы. Гон начнется не скоро. Ему должно повезти - Платон был уверен. Надо только повнимательнее оглядеть поросшие буйной зеленью склоны Дальнего. В глаза первым делом бросалась серая, почти лишенная растительности конусообразная скала, Доминирующая над островом. Профессор Рассольников уже достаточно набрал в Интернете информации о Пергаме и раскопках, которые вел когда-то Карл Хуманн.

Несомненно, эта эгейская скала должна внешне напоминать Пергамскую. Если бы Платон был эгейцем, то он бы летел на кресле-антиграве, а не плутал в зарослях. Но стоит помнить, что Дальний - закрытая зона, а в закрытые зоны лучше входить тихо.

В густой зелени пересмеивались какие-то пичуги, и пронзительно тревожно покрикивали маленькие твари, похожие на егозливых обезьянок - мелюзга, решившая остаться верной суше и не погружаться в теплые баюкающие волны Океана. Обезьянки обладали длинными пушистыми хвостами и выпуклыми прозрачными глазками. Они цеплялись за лианы и пытались преследовать Платона, хватали за одежду, за волосы. Он был чужим, и этим пугал.

Шлепки влажной зелени по лицу. Соцветия голубых и розовых цветов срывались с ветвей и парили в воздухе, но не найдя ничего интересного для себя, вновь прилеплялись к веткам. Ящерки со стрекозиными крыльями собирали нектар длинными ярко-розовыми язычками. Платон старался держаться параллельно тропе. Странно: по ней никто не ходит уже давно, а она все еще существует, и не заросла травой и кустарником. Или ходит? Тропа кажется не просто чистой, а отутюженной. Хотя кое-где зеленая шерстка травы и мха покрыла ее камни. Может быть, эгейцы ползают вверх-вниз по своему острову?

Наконец археолог добрался до границы серых скал.