Она затаила дыхание и с новой силой впилась в меня ногтями.
— Вы им рассказали об этом.
— Еще нет. — Я убрал ее руку с колена.
Она вздохнула с облегчением.
— И теперь ничего не расскажете, правда?
— Почему нет?
— Потому что все не так. Он солгал, и я солгала. Я ничего не находила, решительно ничего.
Я сказал:
— Это мы уже проходили, и верю я вам не больше, чем тогда. А ведь мы же договаривались — вы меня понимаете, я вас понимаю, никакого жеманства, никаких игр, никаких уловок.
Она легонько шлепнула меня по руке.
— Ладно, так и быть: кое-что я все-таки нашла, немного, но кое-что. Только не стану я это показывать, помогать этому типу выпутаться. На моем месте вы бы чувствовали то же самое…
— Возможно, но в данном случае у меня нет резона идти с вами на сговор. Ваш Крис мне не враг, и я ничего не выиграю, если помогу вам сфабриковать против него дело.
Она вздохнула.
— Я много об этом думала. Вряд ли те деньги, которые я в состоянии вам предложить, могут прельстить вас теперь, — она криво усмехнулась, — впрочем, как и мое роскошное белое тело. Но, а спасение Клайда вас не интересует?
— Не обязательно.
Она рассмеялась.
— Не понимаю, что вы этим хотите сказать.
— А что если я не считаю, что его надо спасать? У полиции против него мало что есть. Да, он с приветом, да, он был в тот день в городе, да, она его обворовывала. Но для ареста этого мало.
Она снова рассмеялась.
— А с моей помощью?
— Не знаю. А что это за помощь? — спросил я и, не дожидаясь ответа, на который и не рассчитывал, продолжил: — Как бы то ни было, Мими, вы ведете себя как дура. От факта двоеженства ему же не отвертеться, на это и нажмите. Нет…
Она нежно улыбнулась и сказала:
— Это я держу про запас, на тот случай…
— Если не удастся пришить ему убийство, да? Так у вас ничего не выйдет, сударыня. В тюрьме его можно продержать около трех дней. За это время окружной прокурор его допросит, проверит все сведения о нем, и этого будет достаточно, чтобы понять, что он не убивал Джулию Вулф и что вы сознательно поставили прокурора в дурацкое положение. Когда же вы явитесь со своим иском о двоеженстве, он просто пошлет вас подальше и откажется возбудить дело.
— Но как же он может так поступить, Ник?
— И может, и поступит, — заверил я ее, — а если еще откопает, что вы утаиваете улику, то уж постарается устроить все наихудшим для вас образом.
Она пожевала нижнюю губу и спросила:
— Вы мне правду говорите?
— Я вам говорю именно то, что будет. Разве только окружные прокуроры за последнее время сильно изменились.
Она еще немного пожевала губу.
— Я не хочу, чтобы он выкрутился, — сказала она после недолгой паузы, — но и себе неприятностей не хочу. — Она посмотрела на меня. — Если вы меня обманываете, Ник…
— Вам остается либо верить мне, либо не верить.
Она улыбнулась, тронула меня за щеку, поцеловала в губы и встала.
— Так и быть, поверю. — Она направилась в дальний конец комнаты и вернулась. Глаза ее сияли, лицо было возбужденным.
— Я позову Гилда, — сказал я.
— Нет, погодите. Мне сперва надо знать ваше мнение.
— Хорошо, только без фокусов.
— Вы и тени своей боитесь, — сказала она, — но не беспокойтесь. Я не стану вас за нос водить. |