Впервые Клэпли стал искать легальных партнеров и вышел на швейцарских банкиров, которых так впечатлил бухгалтерский баланс многоквартирной башни на Брикелл-авеню, что они предложили щедрый кредит на постройку и продажу курортного жилья на океаническом острове у побережья Флориды. Потом банкиры почти не тревожили Клэпли, и он самодовольно успокоился.

Но, видимо, кредиторы не спускали холодно-голубых арийских глаз с его задницы. Иначе откуда бы они узнали, что Дик Артемус заблокировал строительство проклятого моста?

Клэпли чувствовал, что юному Рольфу неуютно в роли нетерпеливого инквизитора и очень хочется быть хладнокровным и невозмутимым в лучших традициях швейцарских банкиров…

– Наверняка вам и прежде приходилось сталкиваться с подобного рода маленькими загвоздками.

– Йа, конещно, позтоянный загвоздка, – ответил Рольф.

– Так что никаких причин горячиться и тревожиться. И еще, Рольф.

– Йа?

– В следующий раз не звоните в столь жуткий час. У меня тут дамы.

– О!

– Дамы, множественное число, – с усмешкой подчеркнул Клэпли.

– Сэр, мои извинения. Но ми сможет надеяться больше без сюрприз? То бил би хорош.

– О, то бил би феликолепни, – проворчал Клэпли. Он уловил жесткость в тоне юного банкира, и ему это не понравилось. – Будем прощаться. Кто-то в дверь стучит.

– А! Наверное, один из фаших множественный дам.

– Спокойной ночи, Рольф.

Клэпли накинул шелковый халат, по цвету почти совпадавший с пижамой, и поспешил к двери. Посмотрев в глазок, он радостно хрюкнул: Палмер Стоут!

Клэпли распахнул дверь:

– Принес порошок?

– Нет, Боб. Кое-что получше.

Стоут прошел в квартиру, и Клэпли уловил вонь пота, немытого тела и дурной запах изо рта. Выглядел лоббист ужасно: грязный, в испарине, на виске скверный багровый кровоподтек.

– Это касается Жабьего острова, – сказал Стоут, без приглашения направляясь в кухню. – Где будущие двойняшки?

– На мессе, – ответил Клэпли.

– Зачем? Покрасоваться коленопреклоненными? – Стоут сопел так, словно поднялся на шестнадцатый этаж пешком. – Кстати, я договорился о твоей охоте на гепарда.

– Превосходно. Только сейчас мне как воздух нужен порошок из рога дохлого носорога.

Стоут махнул немытой рукой.

– Работа ведется, Боб. Клянусь могилой матери. Но я к тебе не за этим пришел. – Он достал из холодильника пачку апельсинового сока и бутылку водки «Абсолют» из бара. Смешал очень большую порцию «отвертки» в высоком стакане и рассказал обо всем, что с ним произошло, когда он попал в лапы маньяка-похитителя. – К тому же он запудрил мозги моей жене. И вот что я сделал, Боб. Вот она, новость. Я сказал мудаку – кстати, его зовут Твилли, – пусть забирает себе Дези и чертову собаку, но перестанет отнимать у нас время. Мост будет построен. Жабий остров – это уже история. Все, звездец! – Стоут причмокнул багровыми губами и улыбнулся.

– И это все? – пожал плечами Клэпли.

Стоут прищурил слезящиеся свинячьи глазки.

– Да, Боб, но это много. Больше никакого шантажа. Этому гаду нечем меня достать. Ему нас не остановить, и он не сможет нам навредить.

– Ты, как всегда, прав лишь наполовину, – сказал Клэпли.

– Нет, Боб. Он спекся.

– Думаешь?

– Он жалкая тварь! – распинался Стоут. – Гнус! Человек в никуда!

– В песне – «человек из ниоткуда».