Еще страшнее угрозы публичного унижения была перспектива политического краха. Готова ли Флорида переизбрать обесчещенного главу администрации? Дик Артемус сильно в этом сомневался. Вспомнилось, как публика отнеслась к персонажу Неда Битти в конце фильма – парню сочувствовали, но очереди для байдарочного похода не выстраивались.

Корявая лапа сграбастала губернатора за ягодицу, и он приготовился к худшему. А затем показалось, что будто кожу царапает сучок или на ней играют похотливые женские пальчики – остро, но приятно. Дик Артемус не шевелился, на него снизошло странное умиротворение. Он лишь гадал, чем же там занят ненормальный здоровяк, который раздувает щеки и напевает себе под нос.

Странная процедура прервалась, когда распахнулась дверь и женский голос выкрикнул имя Клинтона Тайри. Изогнув шею, Дик Артемус увидел, что Лиза Джун Питерсон и лейтенант Джим Тайл, вцепившись в бывшего губернатора, под руки тащат его из столовой. Безумец ухмылялся, но сопротивления не оказывал.

Губернатор, пошатнувшись, поднялся на ноги, натянул трусы и пригладил растрепавшиеся волосы. Все будет шито-крыто – на Лизу Джун и полицейского можно положиться. Никто ничего не узнает! Дик Артемус поспешил в спальню за свежевыглаженной рубашкой, затем известил шофера, что готов ехать. Направляясь в «Клуб Фермеров», он бегло просмотрел в машине текст выступления, будто ничего сверхординарного не произошло. И только позже, уже покинув трибуну под вежливые аплодисменты, он выяснил, что сотворил с ним Клинтон Тайри. Услышав всхлип, агент ФОП, стоявший на карауле перед мужским туалетом, распахнул дверь и увидел, что губернатор Флориды со спущенными к щиколоткам семейными трусами в капельках крови, повернувшись к зеркалу, горестно изучает через плечо свой выпяченный молочно-белый зад.

– Сэр? – растерялся агент.

– Иди отсюда! – гаркнул Дик Артемус. – Вон!

Но агент успел увидеть и даже прочесть зеркально отраженное задом наперед слово ПОЗОР. Запекшиеся красным буквы, что начертал старательный клюв канюка, тянулись через голую задницу губернатора.

– Тюрьма? – спросил Сцинк.

– Либо психушка.

Лиза Джун Питерсон вмешалась:

– Вы что? Никакой тюрьмы. Ничего не было.

В патрульной машине Тайла они ехали в больницу. Полицейский с Лизой Джун сидели впереди, а Макгуин и экс-губернатор устроились двумя ароматическими грудами – черной и ярко-оранжевой – в отсеке для арестованных.

– Представьте, что будет, если губернатор Артемус прикажет открыть дело против губернатора Тайри, – продолжила Лиза Джун. – История получит огласку и станет сенсацией для газет по всей стране. Появятся публикации, но не такого рода, что вырезаются для семейного альбома Артемусов.

– Из-за чего сыр-бор? – раздалось сзади. – Даже шрамов не останется.

– По-моему, ты чего-то не понимаешь, – сказал Джим Тайл.

– Через пару недель его тощая задница будет как новенькая. Что такое? – оживился Сцинк. – Лиза Джун, ты смеешься?

– Не смеюсь.

– Нет, смеешься!

– Это было…

– Забавно? – подсказал Сцинк.

– Не то, что я ожидала увидеть, вот и все. – Лиза Джун сдерживала смех. – Ты сверху, а у него выставлена…

Вспомнив эту сцену, Джим Тайл тоже усмехнулся.

– Когда же мне можно домой? – спросил он.

– Как только вызволим парня, – ответили сзади.

– Если возникнут вопросы, вот что сегодня произошло, – сказала Лиза Джун.