– Хорошо. – Сцинк оперся локтями на стол. – Теперь насчет моего брата.

– Да? – Губернатор украдкой бросил беспокойный взгляд на Лизу Джун.

– Дойл, – подсказала та.

– Верно, Дойл Тайри! – Дик Артемус облегченно вздохнул. – Смотритель маяка. Безусловно, он может оставаться там, сколько пожелает. Залив Хилсборо, так?

– Соколиная бухта. – Сцинк повернулся к Лизе Джун Питерсон. – Вы не против, если мы с губернатором поговорим наедине?

Лиза Джун пыталась возразить, и Джим Тайл поддержал ее тяжелым вздохом, но Дик Артемус отмахнулся:

– Лиза Джун, почему бы вам не прогуляться с псом и не показать ему наши великолепные старые сосны.

Через полчаса губернатору предстояло выступить с речью, и он не хотел, чтобы его видели со следами собачьих слюней на ширинке.

Когда они остались одни, бывший губернатор спросил нынешнего:

– Что с островом?

– В результате он будет просто прелесть.

– Он сейчас просто прелесть. Вы там бывали?

Дик Артемус покачал головой.

– Послушайте, вы же помните, как делаются подобные вещи. – Он высосал водку, гремя кубиками льда. – Человек выделил значительные суммы на мою кампанию и вправе рассчитывать на ответное уважение. Или послабления, если угодно. И должен признать, он все сделал по правилам с этим «Буревестником»: провел районирование, природные исследования, получил разрешения – все вроде по закону. Так мне докладывали.

– Стоило хотя бы взглянуть на остров, прежде чем позволить его губить.

– Губернатор, я понимаю ваши чувства…

– Ни хрена ты не понимаешь.

– Что вы делаете? Эй, отпустите!

Черный пес! Будто в диснеевском фильме, отважная собака бросалась на помощь и вытаскивала на воздух…

Оказалось, поднимала его не собака. Поддерживая Твилли голову, Дези приподняла его, чтобы поправить подушки. Он открыл глаза, и первое, что увидел – ложбинку в основании шеи. Твилли потянулся ее поцеловать, и, судя по боли, от движения раскололась грудь.

– Кому-то уже лучше, – улыбнулась Дези.

– Гораздо, – выдохнул Твилли.

– Тебе нельзя разговаривать и целоваться.

Она чмокнула его в лоб. Дурной знак. Прощаясь, женщины всегда целовали его в лоб.

– Прости за все, – сказал Твилли.

– Я там оказалась по своей воле.

– Ты уезжаешь?

Дези кивнула.

– В Атланту. Поживу пока у родителей.

– Я тебя люблю, – вяло сказал Твилли, хотя это была абсолютная правда. Как правда и то, что он, по обычаю, влюбится в первую женщину, которая с ним переспит.

– Я знаю, – сказала Дези.

– Ты потрясающе выглядишь.

– Это тебе после «демерола» кажется. Я сейчас страхолюдина. Лежи, отдыхай.

– А что тот человек…

– Ой! – Дези через одеяло ухватила Твилли за ногу. – Ни за что не догадаешься, кто это!

Когда она назвала имя, Твилли повел себя так, будто ему вкатили дозу чистого адреналина. Он рывком поднял голову и выпалил:

– Я слышал это имя! От матери.

– Клинтон Тайри?

– Мать рассказала всю его историю и считала героем, а отец говорил, что он сумасшедший.

– Знаешь, он приставал ко мне в вертолете.