Сцинк заулыбался – та самая обаятельная улыбка любимца публики, что помогла ему выиграть выборы.

– Любовь, лейтенант. Недолгая, но, тем не менее, весьма приятная.

– Это она тебе бороду обработала?

– Так точно, сэр. Нравится? – Сцинк погладил пышные седые косы. – Клювы предложил я. Недавно добыл.

– Я заметил.

– С птицами была небольшая стычка. Проявили нездоровый интерес к моей ламе.

– Ты ведь знаешь, что канюки под охраной закона, – покачал головой Тайл.

– Не очень-то он их охраняет, как я погляжу. – Сцинк бросил куски мяса на сковородку и отпрянул от жирных брызг. Краем килта протер стеклянный глаз. – Ты здесь из-за японцев, да?

– Нет, – ответил полицейский. – Но интересуюсь.

– Знаешь, на кого они работают? На «МацибуКом», этих жадных недоносков, которые сводят леса и поганят реки. А япошки – крепкие засранцы, все как один, даже бабы. Стеклопластиковые байдарки не такие уж легкие, Джим. Они тащили их на плечах две мили по весьма густым зарослям.

– Что именно ты с ними сделал, губернатор?

– Ничего. Мы болтали, гуляли, катались. Побаловались котлетками из ламы. Я показал им несколько достопримечательностей: молодого лысого орла, выводок бабочек, детенышей крокодила. – Сцинк пожал плечами. – Полагаю, расширил их кругозор.

– Они были не очень-то разговорчивы, когда вернулись.

– Я так и думал, поскольку объяснил им, как сильно ценю свое уединение. Знаешь, из освежающего у нас только старая добрая аш-два-о. Сгодится?

– Превосходно, – ответил Джим Тайл. Он уже давно не видел приятеля таким разговорчивым. – Приятно видеть тебя в цивилизованном настроении.

– Отголоски моего романа, – грустно сказал Сцинк. – «Женщина-змея» – ее цирковое амплуа. Говорила, может прогнуться в местах, каких у других женщин вообще нет. Смешила меня. Знаешь, это мне было нужнее, чем… все остальное. А значит, я либо действительно старею, либо шибко умнею. Бренда тебя смешит?

– Постоянно.

– Невероятно. Хватит болтать, давай поедим.

Умело приготовленная лама была отменного вкуса. После обеда Сцинк подхватил автомат и бодрым шагом повел полицейского по извилистой тропинке мимо заброшенного ринга для петушиных боев к месту своего нового становища. Он устроил его в тени кроны старого мангрового дерева, где кружили насекомые. Здесь слышался шум океана. Полога не было, но зато стоял настоящий гоночный болид «додж» под номером 77. Золотисто-голубой, от бампера до бампера покрытый цветастыми рекламными наклейками: «Масляный фильтр «Пьюролейтор», «Стартер «Делко», «Летние шины «Файрстоун», «Автошампунь «Рейн-Х», «Свечи «Автолит», «Аудиосистема «Боуз», «Компьютерная компания «Белл-Саут», «Система ресторанов «Аутбэк Стик Хаус», «Мочегонное «Судафед» и всякими другими. Джим Тайл уставился на машину, а губернатор сказал:

– Она с этого непотребного гоночного трека в Хомстеде, на который истратили пятьдесят миллионов долларов налогоплательщиков.

– Ты ее угнал!

– Точно.

– Потому что…

– Ужасно шумела. Ее везде было слышно. У меня начиналась страшная мигрень, а ты знаешь, как я ею мучаюсь.

Ошарашенный полицейский обошел вокруг элитной машины.

– Это только кузов, – сказал Сцинк. – Без двигателя и начинки.