Ни один из этих баловней, пропущенных губернатором Диком Артемусом, не возбудил прессу, а вот запреты возымели действие. В газете «Сан-Сентинел» Дези увидела перечень заблокированных статей подзаголовком:

– Радуйся, – сказала она. – Ты своего добился. Мост канул в Лету.

– Посмотрим, – ответил Твилли. Он вел машину одной рукой, а другую выставил в окно, зачерпывая воздух. Когда Дези спросила, думает ли он еще о своем сне, Твилли кивнул.

– Знаешь, что сказал бы психолог? – спросила Дези. – Он бы сказал, что ты совершил прорыв.

– Вполне возможно. – Твилли не казался ни расстроенным, ни огорченным, просто задумчивым.

– Ты помнишь, что попросил меня остаться?

– Да.

– Почему?

– Я испугался.

– Чего? Что опять приснится?

– Нет, не снов, – улыбнулся Твилли. Он повернул зеркало заднего вида, чтобы посмотреть, как там Макгуин в кузове. – Думаешь, ему там хорошо?

– Наслаждается жизнью, – ответила Дези.

– Пожалуй, лучше ему ехать с нами.

– Твилли, он блаженствует.

– А вдруг дождь пойдет?

– Но он – собака!

– Хворая собака. Ему нельзя быть на улице в непогоду.

Твилли съехал на обочину и перевел Макгуина в кабину, посадив между собой и Дези. Дальше поездка проходила в тесноте, усугубленной собачьим ветроиспусканием.

– Это у него из-за корма для собак, – объяснила Дези. – Самый плохой – со вкусом печенки.

Твилли поморщился. На ближайшем съезде он подрулил к агентству по продаже «бьюиков» и сторговал свой пикап в обмен на фургон «роудмастер» 1992 года выпуска. Вся сделка заняла двадцать одну минуту, а разницу в цене Твилли покрыл наличными из пачки банкнот, которую достал из джинсовой куртки. Дези была заинтригована.

– Самый большой семейный фургон из когда-либо производившихся в Соединенных Штатах, – объявил Твилли, помещая Макгуина в просторный задний отсек машины. – Теперь воняй, сколько душе угодно.

И они поехали дальше.

Дези удержалась от вопроса, откуда у Твилли деньги, потому что это не имело значения. Даже если он ограбил церковь, ей бы не захотелось возвращаться домой. Она понимала его не лучше, чем себя, но рядом с ним почему-то было уютно. Иногда Дези ловила на себе его взгляды украдкой, ни один мужчина на нее так раньше не смотрел: сочетание неприкрытого желания, испытующего интереса и грусти. Наконец она спросила:

– Любопытно, о чем ты думаешь?

– Какая ты красивая.

– Брось.

– Ладно. Как мне хочется с тобой переспать.

– Да нет. Есть еще что-то.

– Ты права. Все забываю, какой я сложный человек. – Твилли глубоко вздохнул и положил сцепленные руки на рулевое колесо. – Я думаю, как сильно я хочу нуждаться в тебе.

– Так лучше, – сказала Дези. – Ответ не такой льстивый, как прежние, но зато оригинальный.

– А вдруг это правда?

– А вдруг и я то же самое чувствую?

Твилли тихо присвистнул.

– Вот именно, – сказала Дези.

– Значит, мы оба соскочили с катушек.

– Да, можно заводить историю болезни.

Несколько миль Твилли вел машину молча, потом сказал:

– Просто уточняю – я действительно тебя хочу.

– Я знаю. – Дези старалась не выглядеть польщенной.