– Согласись, великолепное было бы зрелище: горящая машина, а эта баба скачет вокруг в отсветах пламени, как кузнечик, и верещит по своему дурацкому телефону…

– Не делай этого, – сказала Дези.

– Неужели ты не понимаешь? Как еще себя вести, после того, что она сделала?

– Понимаю. Я тоже разозлилась. – Дези говорила правду и призналась себе, что описанная Твилли сцена не вызвала большого протеста. Но это же безумие, господи…

«Лексус» затормозил, Твилли тоже. Разбрызгивая гравий, кудрявая дама неуклюже съехала на обочину. У Дези стучало в висках, во рту пересохло. Машина дернулась, когда Твилли ударил по тормозам. Макгуин вскочил, готовясь к прогулке.

Фургон остановился рядом с «лексусом». Женщина съежилась за рулем. На ней были огромные квадратные очки от солнца, скрывавшие ужас в глазах.

Твилли ожег ее взглядом и резко отвернулся. Глубоко вздохнул. Дези затаила дыхание. К ее удивлению, фургон тронулся с места.

– Как-нибудь в другой раз, – тихо сказал Твилли. Дези потянулась к нему и поцеловала.

– Все хорошо.

– Милая, где у нас диск с Томом Петти?

– Вот он.

Дези прижало к сиденью, когда Твилли резко набрал скорость.

Он включил музыку и запел:

– Одной ногой в могиле…

– А другой на педали… – подхватила Дезирата Стоут.

Приятно быть с человеком, который не перевирает слова.

– Не понял?

– Ты же подсунул мне это дерьмо.

– Во-первых, – возразил Палмер Стоут, – предполагалось, что средством воспользуешься ты, а не девочки. В моем понимании, Боб, порошок из носорожьего рога – мужской стимулятор. Во-вторых, только законченный идиот станет курить порошок, когда его полагается подмешивать в напитки. Как подсластитель, понимаешь?

Они стояли на пороге спальни квартиры Клэпли в Палм-Бич. В комнате, провонявшей чесноком, гашишем и застарелым потом, все было перевернуто вверх дном. Разбитое зеркало скособочилось, матрацы валялись на полу вместе со сбитыми в кучу запятнанными простынями. На стене над спинкой кровати виднелись смазанные жирные отпечатки пальцев, ступней и ягодиц.

– Вот же срань это оливковое масло! – прорычал Роберт Клэпли. – Все изгваздало!

– Что они еще принимали, кроме порошка? – спросил Стоут.

– Гашиш, экстази и бог знает что – в их ванную можно входить только в космическом скафандре, точно тебе говорю. – Клэпли невесело рассмеялся. – На курорте они познакомились с каким-то мудаком, и он прислал им «кваалюд». Ты когда о нем последний раз слышал? Его даже в фармацевтическом музее не найти.

Мужчины приблизились к эркеру, выходившему на веранду, где в джакузи валетом лежали с закрытыми глазами Катя и Тиш. Сейчас девушки совсем не походили на кукол Барби. Скорее на истаскавшихся наркоманок. Опухшие, в пятнах и такие неаппетитные, что Палмер Стоут даже слегка посочувствовал Роберту Клэпли. Но лишь слегка. В конце концов, этот самый хмырь обзывал его говноедом, угрожал и привел к нему в дом психопата Дикобраза. И потому затруднения Клэпли не могли вызвать в Стоуте полноценного сочувствия.

– И как у тебя сейчас с двойняшками обстоит, Боб?

– Да все повисло. – Клэпли нервно затянул пояс купального халата. Стоут заметил у него свежую ссадину на мочке, где раньше красовалась бриллиантовая вставка. – В том-то и закавыка. Последние два дня какой-то карнавал безумия. Главное, на меня порошок никак не действует, только поганит хороший виски. А девчонки сочли, что это классный, улетный наркотик…

– Они и так были укуренные.